Уинстон Черчилль - Война на реке

Линия дервишей, расстроенная атакой, стала немедленно восстанавливаться. Они сомкнулись и мужественно и стойко приготовились выдержать еще один удар. Однако с точки зрения военной тактики было сперва необходимо вытеснить их из пересохшего русла и лишить их позиционного преимущества. Полк снова выстроился, три эскадрона в линию и один в колонну, развернулся вправо, обошел дервишей с фланга, спешился и открыл плотный огонь из многозарядных карабинов. Под давлением [290] этого огня противник развернул свой фронт, чтобы встретить новую атаку, так что теперь обе стороны выстроились под прямым углом к своим прежним позициям. Как только перестроение фронта дервишей завершилось, они перешли в наступление против спешившихся кавалеристов. Но мы вели прицельный огонь, и не было сомнений, что наша атака имела большой моральный эффект, и что противник уже не был столь непоколебим. Так или иначе, но они вскоре отступили, хотя и в полном порядке, к холму Сургэм, над которым еще развивалось черное знамя халифы, а 21-й уланский полк занял оставленную ими позицию, покрытую телами наших убитых.

Такова истинная история этой атаки. К сирдару был отправлен офицер с рапортом, и за хребтом немедленно возобновилась канонада и ружейная стрельба, грохот которой нарастал с такой стремительностью, что вскоре вся окружающая местность дрожала от взрывов. Началась вторая фаза сражения.

Еще до того, как 21-й уланский полк вышел на разведку к холму Сургэм, сирдар двинул свои бригады на Омдурман. Он решился, пусть даже ценой огромного риска, занять город прежде, чем находящаяся в поле вражеская армия сможет вернуться для его защиты. Это могло бы дать огромные преимущества. Но этот маневр оказался преждевременным. Халифа, стоявший к западу от холма, еще не был побежден, Али Вад-Хелу затаился за Керрери, Осман быстро перестраивал свои войска. На поле боя было еще не менее 35 000 солдат противника. И, как оказалось, войти в Омдурман невозможно, пока все они не будут окончательно разбиты.

Как только пехота восполнила израсходованные боеприпасы, она развернулась влево эшелоном бригад и двинулась к хребту Сургэм. Большие силы перемещаются медленно. Было нежелательно, чтобы британская дивизия, возглавлявшая эшелон, оставалась в низине к северу от Сургэма, откуда ничего не было видно, откуда было трудно вести огонь, и над которой господствовали окружающие высоты. Поэтому две британские бригады двинулись вперед почти вместе, чтобы занять гребень холма. Две ступеньки лестницы как бы слились в одну, и бригада Максвелла, которая следовала за бригадой Воучопа, оказалась в 600 ярдах южнее, чем это было бы при соблюдении обычного эшелонного [291] построения. В зерибе Макдональд стоял вслед за Максвеллом. Но теперь в этом порядке было сделано значительное изменение. Генерал Хантер решил, очевидно, что арьергард эшелона подвергается угрозе со стороны Керрери. Не поглотила же земля все те тысячи, которые двигались через равнину в сторону этих холмов? Во всяком случае, он предпочел иметь свою самую лучшую бригаду и наиболее опытного генерала в самом опасном месте; Поэтому он приказал бригаде Льюиса следовать за Максвеллом, а Макдональда оставил позади, усилив его бригаду тремя артиллерийскими батареями и восемью пулеметами Максима. Коллинсон двигался с обозом. Макдональд переместился на запад, в сторону пустыни, чтобы занять свое место в эшелоне и, согласно приказу, пропустить вперед Льюиса. Льюис поспешил за Максвеллом и, соблюдая дистанцию, занял позицию в 600 ярдах южнее того места, которое должен был бы занять при обычном эшелонном построении. И так как две британские бригады намеренно выступили вместе, между бригадой Макдональда и остальной армией образовался двойной промежуток. Это расстояние еще больше увеличилось за счет того, что он двигался на запад, чтобы занять надлежащее место в эшелоне, в то время как остальные пять бригад отклонились к югу. Поэтому Макдональд оказался в изоляции.

В 9:15 вся армия двигалась эшелоном на юг, при этом арьергардная бригада оторвалась от прочих на дистанцию вдвое больше обычной. Коллинсон уже выступил с обозом, но полевые госпитали все еще были заняты упаковкой своего багажа в зерибе. Медицинский персонал должен был позаботиться примерно о 150 раненых. Сирдар приказал, чтобы их разместили на госпитальных баржах, и чтобы полевые госпитали следовали за армией. Но переноска раненых — дело болезненное и деликатное, к тому же по какому-то недоразумению три госпитальные баржи, должным образом приготовленные для приема раненых, были отбуксированы к правому берегу. Потребовалось использовать три баржи с боеприпасами, которые, хотя и не были приспособлены для размещения раненых, к счастью оказались под рукой. Но время шло, и врачи, усердно занимавшиеся своим делом, вдруг обнаружили, что за исключением трех подразделений британской дивизии и трех египетских рот, на расстоянии полумили, [292] между ними и темными холмами Керрери, никаких войск нет, и что две канонерские лодки, которые могли бы прикрыть их огнем с реки, двинулись вниз по течению на помощь кавалерии. Макдональд с бригадой арьергарда был далеко на равнине, Коллинсон спешил вдоль берега с обозом. Они остались одни, без всякой защиты. Армия и река образовывали большую буква V, направленную острием на юг. Ее северная сторона, где находились полевые укрепления, открывалась к холмам Керрери, откуда, как первые капли дождя перед грозой, двинулись небольшие разрозненные отряды кавалерии дервишей. Пространство внутри этой буквы V стало постепенно заполняться вражескими патрулями, один отряд, около двадцати баггара, уже поил своих коней ярдах в 300 от беззащитного госпиталя. Далеко позади них уже показались знамена дервишской армии. Ситуация была тревожной. Раненых свалили на баржи, где, за неимением парохода для их буксировки, они были едва ли в большей безопасности, чем на суше. Пока офицеры-медики занимались этим, полковник Слоггетт галопом проскакал сквозь строй всадников-баггара и потребовал защиты для госпиталя и находившихся в нем раненых. Среди всей этой суматохи стали прибывать люди, получившие ранения во время кавалерийской атаки.

Когда британская дивизия выступила из зерибы, о присутствии врага можно было догадаться только по наличию нескольких стрелков, укрывшихся среди расщелин холма Сургэм. Каждая бригада, выстроившись в четыре параллельные походные колонны, которые сблизились так, что их разделяло пространство всего шагов в сорок, так что бригадам едва хватало места развернуться — вторая бригада у реки, а первая справа, почти на одной линии с ней — устремились вперед, желая поскорее увидеть, что же скрывается за гребнем холма. Все было тихо, если не считать отдельных выстрелов с вершины холма. Но постепенно, по мере того как бригада Максвелла, третья в эшелоне, приближалась к холму, эти выстрелы стали раздаваться чаще, и вскоре вершину окутали клубы порохового дыма. Британские дивизии равномерно продвигались вперед и, предоставив суданцам разбираться с этими храбрыми стрелками, вскоре поднялись на гребень холма. Здесь их взору впервые и сразу представилась вся панорама Омдурмана: выщербленный коричневый купол гробницы Махди, [293] множество домиков из саманного кирпича, блестящая водяная развилка — место слияния двух рек. Минуту они смотрели на все это, как зачарованные. Затем их внимание был отвлечено: из-за второго, дальнего гребня, поскольку вершина холма была плоской, показалось около дюжины скакавших, кто рысцой, кто галопом, коней без всадников, которые поднялись сюда с равнины, пока еще невидимой. Это были первые вестники атаки нашего уланского полка. Вскоре последовали подробности — в лице раненых, которые по-двое, по-трое стали пробираться между батальонами — покрытые кровью, многие со страшными ранами, изрезанными лицами, вывалившимися внутренностями, с торчащими из тел зазубренными наконечниками копий — реалии темной стороны войны. Поглощенные этим зрелищем солдаты едва обратили внимание на то, что ружейный огонь, который противник вел с вершины холма, усилился. Но неожиданно грохот полевого орудия заставил всех обернуться. Батарея развернулась на равнине между зерибой и гребнем холма и открыла огонь по его вершине. Гром пушек как бы послужил сигналом к возобновлению битвы. Справа, в тылу, пехота открыла громкий и непрерывный ружейный огонь, и Гатакр немедленно приказал своей дивизии остановиться.