Татьяна Таирова-Яковлева - Мазепа

Именно о планах такой войны уведомил Мазепа подьячего Илью Никифорова, приехавшего к нему в Батурин. Иван Степанович ссылался на сведения, полученные им от резидентов в Речи Посполитой. Он говорил подьячему, что коронный и польный гетман колеблются и думают избрать вместо Августа II сына Яна Собеского — Александра. Мазепа выражал обеспокоенность, что в случае польско-шведского союза и их совместного похода в Украину трудно будет сдержать разрастающиеся бунты.

В случае войны запорожцы немедленно прельстятся на денежные дачи поляков (Мазепа назвал их «тростью в поле, которая колеблется ветром и туда и сюда»), равно как и простой «малороссийский народ». Своих подданных Иван Степанович охарактеризовал следующим образом: народ «вольный, и глупый, и непостоянный». Даже среди близких ему людей он не видел «истинной и искренней верности» царю, и это были не пустые слова.

При этом, ссылаясь на опыт своего гетманства, Мазепа говорил, что нельзя этот вольный народ озлобить и пытаться суровостью привести к верности. Обходиться нужно с ним «только одной ласкою, а не иным чем». Для предотвращения возможных бунтов и установления должного контроля за ситуацией в условиях возможной войны Иван Степанович просил прислать российские войска. Но не такие, как из белгородского и севского разряда, которые сразу начинают «побираться», а многочисленные и хорошо снабженные.

Мазепа придерживался своего прежнего мнения о поляках — «неистовые и не правдивые, но злопоносные и ненавистные люди». Он сказал, что знает о постоянных наговорах на него со стороны поляков, что те выставляют перед Петром, будто он, Мазепа, поддерживает Палея с Самусем и Сапег. Иван Степанович сообщил и то, что во время его осенней поездки в Москву в Украине был распущен слух, что гетмана якобы арестовали[447].

Иван Степанович настаивал, чтобы царь дал ему ясные инструкции, как себя вести с Самусем и Палеем, когда те снова пришлют к нему: иметь ли с ними переписку, обращаться ли с ними ласково и т. д.

В феврале Петр направляет официальную грамоту Палею, чтобы тот вернул Белую Церковь полякам, угрожая в противном случае силой[448].

Но тут ситуация резко меняется. В конце марта Головин информирует Мазепу, что в Речи Посполитой готовится новая «элекция» короля. Ее инициаторами были сторонники шведской партии. Ивану Степановичу в связи с этим дается указ, чтобы он держал в готовности все свои полки[449].

После очередного отхода коронных гетманов от Августа Головин в марте 1704 года совместно с Мазепой решает использовать Палея. Головин просил Мазепу любыми способами снова возбудить Палея против поляков, чтобы коронные гетманы получили проблему в Правобережье («забаву»)[450]. Мазепа в ответ предложил Головину, что отправится в Киев и либо выбьет Палея из Белой Церкви, либо снова возбудит его на поляков. В противном случае Палеивщина превращалась в могучий инструмент поляков, направленный против Гетманщины[451].

Но этот план Ивана Степановича был воплощен в действие уже по-другому, более масштабно. В апреле последовал указ о выступлении Мазепы с казацким войском к польским рубежам. Это решение следовало публично объявить, особенно в Литве и Польше[452].

В июне Мазепа во главе казацких войск перешел границу Гетманщины, установленную Вечным миром, и вступил в пределы Киевского воеводства. В распространенном им универсале говорилось, что он выступает не для того, чтобы разорвать мир между Россией и Речью Посполитой или нарушить шляхетские права. И тем более не для того, чтобы поддерживать или провоцировать бунты против панов, но с единственной целью помочь полякам против шведского короля. Он предлагал шляхте спокойно оставаться в своих имениях и строго приказывал крестьянам прекратить бунты и подчиниться установленному порядку.

Бунты действительно стали стихать, и к октябрю шляхта Киевского воеводства на сеймике выразила благодарность Мазепе за наведение порядка. Правда, король Август и коронный гетман Яблоновский засыпали Мазепу грамотами с требованием возвращения занятых Палеем крепостей[453]. Эти послания пока что игнорировались.

Уже в середине июня Палей приезжает в табор Мазепы под Паволочью и сопровождает его в дальнейшем походе на запад. Время проходило в беседах, банкетах и попойках. Иван Степанович вел себя как радушный и щедрый хозяин и в то же время писал Головину: Палей «беспрестанно пьян, и день и ночь, не видал я его трезвым. Я стараюсь обратить его против Любомирских… но он… все только отговаривается то болезнью, то другими предлогами»[454]. Напившись, Палей открыто ругал Гетманщину и гетмана, все больше убеждая Мазепу в своей нелояльности. Между тем поляки засыпали Ивана Степановича жалобами на подчиненных Палея, продолжавших погромы в различных регионах Правобережья.

Согласовав это решение с Головиным, Мазепа намеревался отправить Палея в Москву, но тот почувствовал неладное и отказался ехать. Гетман красочно изображал обстановку в своем очередном донесении адмиралу: «Вот уже шестой день сидит Палей у меня в обозе. Он беспросыпно пьян, кажется, уже пропил последний ум, какой у него оставался. Это человек без совести и гультяйство у себя держит такое же, каков сам: не знают они над собой ни царской, ни королевской власти и всегда только к грабежам и разбоям рвутся. Сам Палей даже не помнит, что говорит. Я предложил ему ехать в Москву, он отказался. Я через несколько дней стал упрекать его за это, а он мне сказал, что ничего не помнит, потому что был тогда пьян»[455].

Тогда в конце июля под Бердичевом Мазепа арестовал Палея и 28-го числа отправил его в Батурин, где тот содержался в качестве пленника[456]. В народной памяти это событие осталось запечатленным в целом ряде вариаций казацких дум на тему «Мазепа и Палей», в которых Палей приезжает на банкет к гетману и тот его там арестовывает. Симпатии авторов при этом, несмотря на признание факта «пьянства» Палея, были исключительно на стороне фастовского полковника[457].

В универсале к жителям Фастова Мазепа назначил полковником на место Палея Михайло Омельянченко. Самое удивительное, что арест «народного героя» никаких бунтов против Мазепы не вызвал. Наоборот, Самусь, Шпак, 3. Искра, Танский (зять Палея) и другие лидеры Правобережья перешли на его сторону и признали гетманскую власть Мазепы. Без всякой борьбы Мазепу признала и Белая Церковь.

В августе Головин изложил Мазепе секретную волю Петра, чтобы Белая Церковь оставалась под российским контролем[458]. А 12 сентября Головин передал Мазепе распоряжение о конфискации имущества Палея. Это было выполнено в октябре. Среди десятков сабель, кунтушей и соболиных шуб не нашлось места ни единой книге[459].