Бэри Ковард - Оливер Кромвель

Кромвель и его советники отказались принимать какую-либо сторону в развивающейся ссоре между Швецией и Данией, выросшей до открытой войны в 1657 году; и Кромвель вместе со своим послом Филипом Медоусом играл ключевую роль в обеспечении мира на Балтике с помощью «Договора Роскилда» в феврале 1658 года, сохранившего равновесие между Швецией, Данией, Англией и Голландией на этой торговой площади, такой необходимой всем этим северным странам.

Более ясным и менее противоречивым, чем мотивы, определяющие английскую внешнюю политику в 50-е годы, является прямой способ, которым Кромвель и его советники использовал^ как вооруженные силы, так и дипломатическое влияние в международных делах. Последнее исследование Бернарда Кэппа кромвелевского военно-морского флота показывает, что Кромвель продолжал начатую «охвостьем» политику создания чрезвычайно мощных военно-морских сил. В 1655 году протектор и его советники присутствовали при пуске на воду нового корабля «Нейзби», на котором, как отметил роялист сэр Джон Эвелин, в качестве носового украшения был «Оливер на лошади, топчущий ногами шесть народов: шотландцев, ирландцев, голландцев, французов, испанцев и англичан… Слава, держащая лавры над его обиженной головой, и слова «С нами Бог».

История кромвелевского военно-морского флота под руководством Роберта Блейка пестрит ослепительными победами — такими как дерзкая атака на Порт-Фарина в попытке спасти английских заключенных, захваченных беем Туниса и севе-ро-африканскими пиратами в апреле 1655 года, и уничтожение возвращающейся испанской эскадры, везущей сокровища, у Санта-Криса на Канарских островах два года спустя. Внешние дела Англии под руководством Кромвеля были далеки от успешных во всем, но ими управляли с энергией, которая обеспечила безопасность и повысила международный авторитет Английской республики.

А была ли это «Британская республика»? Конечно, во время существования протектората Ирландия и Шотландия находились в более тесном союзе, чем когда-либо раньше, с Англией и Уэльсом. Однако то, что было достигнуто в 50-е годы, совсем не соответствует кромвелевскому идеалу британской республики, объединенной как религиозное общество.

Отношения Англии с Ирландией и Шотландией отражают (как и другие аспекты правления Кромвеля) смесь кромвелевских идеалов и реалистического прагматизма.

Существовали большие различия в его отношении к обеим странам. Как и «охвостье», которое в 1652 году приняло указ, предписывающий смертную казнь всем в Ирландии, кто поддерживал «восстание» против Англии (оцененное С. Р. Гардинером численностью в 100000 человек из 180000 взрослого мужского населения католических ирландцев)[306], он считал Ирландию завоеванной страной, в которой должно быть безжалостно установлено английское правление. Так же, как и другие в руководстве республики и протектората, он считал, что это должно было сопровождаться конфискацией у ирландских землевладельцев миллионов акров земли, которую следовало предоставлять либо таким, как он сам, кто с 1641 года давал взаймы деньги, субсидируя ирландское «рискованное предприятие», либо компенсировать ею английским солдатам военную задолженность. Лишенные собственности ирландские землевладельцы вместе со своим арендаторами, служащими и рабочими, были насильно переселены в назначенные места в западной Ирландии, в основном в Каннахт и в Клэар, освобождая свои земли для массового заселения англичан и шотландцев. С другой стороны, Кромвель считал Шотландию не завоеванной страной, а той, в которую англичане вторглись неохотно, чтобы установить «союз и правильное взаимопонимание между верующими людьми», англичанами и «нашими братьями шотландцами»[307]. Однако несмотря на различие этих стран главная цель Кромвеля, касающаяся их, была одинаковой: они должны были стать типом религиозных обществ, который он хотел развить в Англии. В 1649 году, как было сказано, он написал, что завоеванная Ирландия должна быть опытной площадкой для Нового Иерусалима, который надо было построить в Англии. Указы, изданные им и его Советом в апреле 1654 года, объединяющие Англию и Шотландию, являлись шагом на пути к убеждению шотландцев свергнуть тех, кто стоял на дороге к выполнению в их стране кромвелевской и английской религиозной реформации. Преамбула к одному из указов показывает, что намерение, скрывающееся за союзом, состояло в том, чтобы «люди Шотландии принимали равное участие с людьми Англии на основании «Соглашения о мире, свободе и собственности» в предоставлении «милостей, которые Бог, к их удовольствию, дал этой стране (Англии)»[308].

То, что произошло в Ирландии и Шотландии в 50-е годы, далеко отошло от этих стремлений. Действительно, в развитие «кромвелевской Шотландии» и «кромвелевской Ирландии» Оливер Кромвель вложил немного, так как он был окружен проблемами со всех сторон; он предоставил управление обеими странами другим. Старший его сын Генри с конца декабря 1654 года оказывал решающее влияние на ирландские дела, а генерал Монк в качестве главнокомандующего армией в Шотландии и лорд Брогхилл в качестве президента Совета Шотландии в 1656 году формировали английскую политику на северной границе. Эти люди обеспечили то, что кромвелевские идеалы были очень смягчены чрезвычайными обстоятельствами, с которыми они столкнулись в обеих странах. Ко времени смерти Кромвеля несмотря на высокую цену (и в денежном выражении, и по степени негодования ирландцев и шотландцев) лучшее, что можно сказать, это то, что объединенная Британская республика стала временной реальностью.

Кромвель возглавлял республиканское правительство, которое перед лицом постоянного недоверия со стороны дворянства и возрастающего финансового долга руководило страной, по крайней мере, так же хорошо, как монархические режимы до и после. Подобное нельзя сказать о тех, кто следовал за ним. Историей двадцати месяцев после смерти Кромвеля стал полный провал его преемников в попытках сделать то, что сделал он. Ни Ричард Кромвель, ни генералы армии, пришедшие к власти после него, не смогли предотвратить развал республиканского правительства в Англии к зиме 1659 — 60 гг. Но, тем не менее, следует подчеркнуть, что это случилось после смерти Оливера Кромвеля, а не до нее.

Анархическая ситуация, развившаяся в течение года после его смерти, создала условия для реставрации монархии, которых не возникало при жизни Кромвеля. Однако он никогда не приобрел широкой поддержки, и Реставрация вызвала бурную реакцию против него и того, за что он выступал. В считанные дни после въезда Карла II в Лондон после его долгой ссылки портреты Кромвеля были сожжены на кострах, а его чучело, подвешенное за шею в окне королевского дворца в Уайтхолле, притягивало «население, которое толпилось, чтобы увидеть это, и (они) не испытывали презрения к себе или позора»[309]. 30 января 1661 года во время ужасной церемонии по поводу годовщины смерти Карла I, тела Кромвеля, а также его матери и товарищей, таких как Брогхил и Айртон, были выкопаны и выставлены на виселице в Тайберне. Все это в начале 60-х гг. сопровождалось бурной кампанией против диссидентов и созданием парламентом системы религиозного апартеида, которая была призвана исключить диссидентов из всех областей общественной жизни.