Александр Жевахов - Кемаль Ататюрк

Кемаль тоже не наивный ребенок. Внимательно читая брошюру «Реалистичная внешняя политика», изданную в Париже в 1909 году, он умеет отделить зерна от плевел. 3 июля он заявляет: «Наши друзья говорят нам, что следует стать большевиками. Но у нас свои традиции и свои принципы, которых мы придерживаемся. Мы поддерживаем связь с большевистской Россией. Это всё». 14 августа: «Вы знаете, что в России произошла пролетарская революция в конце мировой войны… Следует приветствовать ее, так как она направлена против известных врагов… Большевики… оказали нам материальную и моральную помощь… Но мы не нуждаемся ни в чьих поучениях… До сегодняшнего дня мы не думали, и тем более не предпринимали ничего, чтобы применить большевистские принципы к нашей нации».

Три слова «до сегодняшнего дня» — обещание для одних, обман для других, прекрасное резюме шахматной партии между Лениным и Мустафой Кемалем.

Силы двух игроков неравны. По сравнению с турками, которые нуждались во всем, у большевиков с недавних пор появились запасы оружия, брошенного белыми армиями Деникина и Врангеля, но они решили ничего не отдавать, не получив компенсации. Представители Москвы заявили, что готовы предоставить туркам золото, пушки, пулеметы и винтовки только при условии создания коммунистической партии в Анкаре и, что еще хуже, больших уступок Армении.

Тогда как в середине июля представители Кемаля Бекир Сами, министр иностранных дел, и Юсуф Кемаль, министр экономики, переодетые в миссионеров Красного Креста в целях безопасности, добрались до Москвы, Карабекир всё еще ожидал разрешения от Кемаля «укрепить оборону» в Армении, вернее, перейти в наступление. Но Кемаль слишком осторожен и пока воздерживается от этого шага, что вызвало недовольство ряда депутатов, обвиняющих его в «инертности на востоке».

Но осторожности Кемаля недостаточно. В течение месяца Чичерин продолжает требовать у Сами жизненно необходимое пространство для армян, а точнее, чтобы турки покинули провинции Ван, Битлис и Муш. Большевики предпочитали вести переговоры с Арменией. Но Армения, удовлетворенная перспективами Севрского договора, особенно не старалась завоевывать дружеское расположение Москвы и отозвала своих представителей, посланных туда на переговоры, что вынудило большевиков приехать в Ереван, чтобы добиться соглашения. Между тем 24 августа Чичерин и Сами подписывают проект договора. Оставалась одна проблема: договора не будет, если турки не уступят «кое-какую территорию» Армении.

Каково было разочарование Кемаля, который еще за месяц до этого уже принимал желаемое за действительное: «С этого момента можно считать, что подписание подобного договора произведет огромное впечатление на Европу!» На его счастье, Москва еще не научилась превосходить всех в искусстве дипломатии, и первой ошибкой большевиков была Польша. Изгнав поляков из Киева, они смогли дойти до Варшавы, почти у цели они встретили ожесточенное сопротивление поляков, которых искусно консультировала группа французских офицеров, среди них был и некий капитан де Голль…

Второй раз большевики «споткнулись» в Баку, на I Конгрессе народов Востока, работавшем с 1 по 8 сентября. Чтобы убедить турок, персов, армян, индусов, китайцев, туркмен, киргизов, курдов, татар, азербайджанцев и калмыков встать под знамена коммунистов, Зиновьев и Радек, руководители Коминтерна, подготовили превосходную инсценировку. Окруженные такими звездами коммунистического движения, как американец Джон Рид, француз Садуль, венгр Бела Кун и «выдающийся борец за дело большевизма» Е. Д. Стасова, они собрали две тысячи делегатов в Большом театре Баку. «Мы собрались, чтобы обсудить мировые проблемы», — заявил Зиновьев. Но очень быстро посланцы Москвы поняли, что защита ислама или национализм гораздо больше вдохновляют большинство депутатов, чем обещание мировой революции. Кемаль, относившийся к происходящему сначала весьма сдержанно, был вполне удовлетворен собранием в Баку. Разве не заявил Зиновьев, что «будущее Турции принадлежит ей», добавив: «Мы готовы помочь всем революционерам, кто выступает против английского правительства»?

А в Национальном собрании Кемаля атакуют противники, и он переходит в контратаку. 4 сентября Национальное собрание приступило к выборам министра иностранных дел. Кандидат Кемаля, Рефет, был побежден Назымом, одним из лидеров «Зеленой армии», поддержанной только что созданной «Народной группой», состоящей из сотни людей, «склонных к радикальным идеям», а именно, к идеям большевизма или социализма, левых юнионистов, прогрессистов разных мастей, противников Кемаля. Кемаль не может терпеть подобное противостояние и требует, чтобы Этхем-черкес добился отставки Назыма.

Кемаль решает проявить твердость и остаться хозяином положения. «Наши товарищи, — пишет он Али Фуаду, — только что создали „Народную группу“ в Национальном собрании. Они уверены, что страна не добьется независимости без социальной программы <…>. Нам не хотелось бы, чтобы были политические группы вне правительства. Но теперь мы решили, что правительство могло бы иметь социальную программу». Затем Кемаль добавляет: «Создание коммунистической партии в стране абсолютно противоречит нашим интересам. Это повлечет полное подчинение России. Образование подпольной компартии должно стать невозможным… Пока ситуация на Западе и Востоке остается неопределенной, следует остерегаться революций; как я написал товарищу Мустафе Субхи, ничего нельзя предпринимать без согласия правительства. Конечно, мы не будем открыто выступать против коммунизма и большевизма».

Ясность и откровенность, достойные уважения. И Кемаль не тратит времени даром. Накануне послания Фуаду он представляет социальную программу, искусно перефразированный проект, подготовленный «Народной группой». А 18 сентября предлагает Национальному собранию проект конституции. Имеющий уши да услышит: правила игры, порядок дня диктует он, и только он.

Кемаль перешел в наступление, но этого недостаточно. Начало октября. Анкара радушно принимает первую миссию России — 24 человека и грузовой автомобиль с оборудованием для радиотелефонной связи.

Тогда Кемаль усиливает давление. Большевики и их сторонники хотят создать партию? Кемаль опережает их, решив официально создать турецкую коммунистическую партию. «Решили, — пишет он Али Фуаду, — что наиболее разумным и простым шагом было позволить создать турецкую компартию внутри страны с помощью надежных друзей». Нади, Бехиш и некоторые другие «сомневающиеся» оказались окружены коммунистами столь неожиданными, как Исмет, Джеляль, Фуад, Рефет и, по некоторым сведениям, сам Кемаль! Официальная газета националистов «Национальный суверенитет» ставит точки над «i»: «Мы могли бы грубо заблуждаться в революционных принципах, если бы попытались применить в Турции методы России. Большевистская революция не является образцом для всех коммунистических движений… Слепая имитация плоха в любом случае, но особенно когда это касается революции».