Павел Батов - В походах и боях

- Хороши ребята! Они втроем пошли, только с ножами и гранатами...

- Это волковский стиль, - объяснил комдив. - Натренировал людей действовать без звука.

Я представил себе знакомую мне картину взятия таким способом "языка" и внутренне содрогнулся...

Филипп Павлович между тем продолжал:

- Я говорил с сержантом Машухиным, и вы знаете, какие он мне слова сказал? Пулей, говорит, легче бы, товарищ комиссар, а ножом больно уж противно. Тошнит! Но... приходится! До чего, говорит, фашисты людей довели!

Далеко за полночь я услышал сквозь дремоту басок комдива: "...Пока иди отдыхай. Пусть командующий немного поспит". Бойкий голос Волкова ответил: "Слушаюсь". Я тотчас поднялся:

- Как дела, герой?

- Ваш приказ выполнен!

- Кого взял?

- Унтера.

Трое разведчиков проползли за передний край. Притаились в воронке рядом с тропой. Кучки солдат с котелками они пропускали. Но вот показался одиночка. Тропа у воронки петляла в сторону. Как только немец повернулся спиной, Машухин огромным прыжком настиг его. Сержант схватил немца за горло, Волков - кляп в рот, показал нож - "ферштейн?". Отсиделись до глубокой ночи в воронке и поползли.

От имени Президиума Верховного Совета я вручил младшему лейтенанту орден Красной Звезды. Меркулову приказал наградить обоих сержантов. Комдив самолично привинтил звездочку к гимнастерке разведчика, и Волков снова зарделся, как девушка. Поздравляя с первой, но не последней правительственной наградой, я пожал ему руку, с удовольствием ощущая железо мускулов запястья и пальцев. Такие в старину пятаки пополам сгибали. Офицер ответил как положено, что-то хотел еще сказать, но не решался, должно быть.

- Слушаю вас, товарищ Волков.

- Я действительную до войны на турецкой границе служил...

- Ах вот как!..

- А вы, товарищ генерал, тогда у нас в Закавказском военном округе замкомандующего были.

- Гляди, как хорошо! Значит, старые товарищи по службе? Так веселее воевать будет!

Забрав пленного унтер-офицера, мы с Лучко поехали на командный пункт армии. Тут нас уже ждал второй "язык", захваченный разведчиками 321-й дивизии. Данные допроса позволили, во-первых, убедиться в том, что силы противника остаются прежними; во-вторых - и это самое главное! - они свидетельствовали, что на клетском направлении находится стык левого фланга немецкой армии и правого фланга румынской.

Днем позже меня вызвали на командный пункт 21-й армии на хуторе Орловском. Здесь должно было состояться совещание, которое проводили представители Ставки с руководством Донского и Юго-Западного фронтов.

Между Доном и Волгой

Совещание на хуторе Орловском. - Враг перебрасывает силы. - Военная игра. - Настал великий день! - Чеботаев идет впереди. - Подвижная группа Г. И. Анисимова. - Красный флаг над Вертячим.

- Ну как тут, Иван Михайлович, дела?

- Дела таковы: кого разжалуют, кого снимают, - полушутя ответил Чистяков. Он уже отчитался за свою армию, и, видимо, не без успеха.

- О чем прежде всего спрашивают?

- Если у тебя благополучно со знанием противника перед фронтом, - сказал командарм двадцать первой, - и с боеприпасами порядок, то можешь идти спокойно.

Совещание 4 ноября 1942 года на хуторе Орловском было представительным: Г. К. Жуков, К. К. Рокоссовский, Н. Н. Воронов, Н. Ф. Ватутин, члены военных советов фронтов А. И. Кириченко и А. С. Желтов, несколько генералов из Генштаба.

Заслушивались доклады командармов. Последний смотр сил ударных групп всего северного крыла.

Дошла очередь до 65-й армии. Краткий доклад о мероприятиях, проведенных в войсках армии. Характеристика плацдарма. Переходя к оперативной обстановке, я доложил:

- Дорожа вашим временем, прошу разрешения начать сразу с выводов о противнике перед фронтом шестьдесят пятой армии.

- Докладывайте как положено, а выводы мы сами сделаем, - отозвался Жуков.

- Имею веские основания, - сказал я и положил на стол листы опроса захваченных накануне пленных.

Рокоссовский, наклоняясь к представителям Ставки, бегло проглядел и одобрительно кивнул. Его голубые глаза улыбались. Жуков, прочитав, быстро, прошел к телефону и вызвал по прямому проводу Ставку. Через минуту он уже докладывал Верховному Главнокомандующему:

- Ваши предположения о наличии стыка двух группировок на клетском направлении подтвердились. У Батова разведка захватила пленных из триста семьдесят шестой немецкой и третьей румынской дивизий.

Из телефонной трубки послышался знакомый голос с характерным восточным акцентом:

- Рад этому обстоятельству. Желаю товарищам успеха. Всего хорошего.

...Золото - ребята-разведчики. Слышали бы они эти слова!..

Представитель Ставки приказал продолжать доклад. Я доложил свое решение, план предстоящей операции. Жуков спросил:

- Сколько в армии танков?

- Две бригады. Тринадцать танков в одной, в другой - одиннадцать.

- И вы намерены наступать с этими силами? Жуков сразу подметил самое слабое наше место. Может быть, поможет?..

- Мы подбросим армии танки, - сказал командующий фронтом.

- Обязательно. Без этого какой же с него спрос!..

Несколько дней спустя наша армия действительно получила еще две роты танков. Маловато! Подвижного соединения во втором эшелоне так и не удалось создать.

После совещания Жуков подошел и пригласил меня вместе отобедать. Он расспрашивал о настроении войск, о характере каждого комдива ударной группы, об особенностях использования артиллерии РВГК. Попутно были даны ценные советы и замечания, в частности, о ночных действиях войск и маневре в глубине вражеской обороны.

Почти месяц работы в войсках дал мне очень многое, поэтому удалось примерами и фактами показать, что 65-я армия не случайно поставлена на направлении главного удара фронта. Беседа продолжалась больше часа.

На улице меня неожиданно остановил Рокоссовский.

- Надеюсь, Павел Иванович, пообедали хорошо?

- Вполне, товарищ командующий!

- Вот и отлично... Передайте большую благодарность разведчикам за столь удачный поиск!

Поздним часом - домой, в Озерки.

Хутор Орловский находился в тылу позиций Юго-Западного фронта, машина шла по донской степи, и все вокруг давало чувствовать, как наливаются силой мускулы готовящихся к удару соседних армий. Днем здесь было безжизненно, уныло, однообразно. Но только пала на землю тьма, и все изменилось. Сосредоточение войск проводилось при тщательных мерах скрытности, лишь в ночное время. Поэтому немецкой разведке и не удалось нащупать наши ударные группировки. Все, что днем притаилось по балкам и лощинам, скрываясь от глаз неприятеля, теперь ожило и покатилось к фронту. На фоне сумрачного неба обрисовывались контуры тяжелых танков. Ворчали тягачи, переругивались солдаты, поднимая из балок орудия. Проскакивали мимо одна за другой машины с боеприпасами, обдавая нас брызгами грязи. К запаху размокшей осенней земли примешивались запахи бензина, соляровой гари и махорки. Юго-Западный фронт спешил завершить подготовку своих ударных групп. Она несколько затягивалась. Правда, у них и задачи сложнее и масштаб покрупнее нашего. Ватутин готовился бросить на своих участках в прорыв полтысячи танков. Из них у Чистякова пойдут в бой полтораста машин и к тому же славный гвардейский кавалерийский корпус Плиева{17}. Под впечатлением недавнего совещания и могучего ночного движения живо представились наши подвижные соединения, накатывающиеся с севера на задонские тылы врага в прорыв под Базковской, Распопинской, Клетской...