Юрий Сааков - Любовь Орлова. 100 былей и небылиц

Слово, как говорится, за слово, и дело доходит до известной высокой оценки Ч. Чаплином «Веселых ребят», которую в один голос, необычайно гордясь этим, цитируют «духи».

– Но ведь Чаплин не знал всей правды о том, что творилось в нашей стране в лихие тридцатые?

– А вы полагаете, – возражает «дух» Орловой, – что всю правду знали мы? Мы только что-то ощущали и жили сообразно обстоятельствам, как большинство людей. А если жили, то хотели быть веселыми, жизнерадостными.

– Поэтому мы с Любовью Петровной, – поддерживает «дух» супруга, – стали искать и открывать то, что веселит и радует души людей, утверждать улыбкой новое и вызывать у людей вдохновение.

– Постойте! – не сдаются «оракульские» спириты. – Но не произошло ли так, что в стране, которая испытала столько страданий, вы проповедовали сладкие иллюзорные сказки? Вы не жалеете об этом?

– Нисколько! Мы ведь звали людей не в ад, а приглашали их к счастью. А что сегодня? Сегодня хлесткой правдой о бандитах и проститутках, жуликах и сутенерах ваше новое так называемое кино чем-нибудь помогает людям? Что сеет оно в душах людей? Ненависть? А что делать без любви?

Позволим себе прервать «спиритический сеанс» шестилетней давности: уж очень совпадает то, что перечислили тогда «духи» Орловой и Александрова, с ответами на анкету газеты «СК-НОВОСТИ» (Орган Союза кинематографистов) осенью 2001-го.

«Определите круг персонажей теперешнего кинематографа», – просит анкета и получает от зрителей такие ответы: «новые русские», «воры и сыщики», «проститутки», «бандюки», «то, что и в авторском (речь идет о массовом кино. – Ю. С.) дебилы, над которыми можно посмеяться», «пьющие ментосы», «честные киллеры», «менты-гангстеры», «бабочки», «менты и лица с аномальной психикой», «киллеры, менты, путаны, братки, бизнесмены» и «прочее неинтересное».

«Но откуда, – разводят руками авторы анкеты, – по какой причине у нашего экрана образуется столь сдвинутый «менталитет», да и можно ли тотальной «ментализацией» всего репертуара проложить дорогу к зрительскому сердцу?»

…Вместе с авторами анкеты – 2001 разводят руками и спириты – 1995:

– Увы, мы только задаем вопросы. Поэтому, оставив грустные мысли, просим вас, Григорий Васильевич и вас, Любовь Петровна, назвать лучшую актрису русского кино за эти сто лет.

– Однозначно: Любовь Петровна Орлова.

– Любовь Петровна, а кто по-вашему, лучший режиссер за эти же 100 лет?

– Григорий Васильевич Александров, – так же убежденно отвечает «дух» Орловой, и на этом спиритический сеанс, записанный «Оракулом», который так и назывался «Духи» Орловой и Александрова: «Нам песня жить и любить помогает», заканчивается.

Здесь комментарии не только излишни, но и вредны. Потому что любые из них сделают этот «оракульский» сеанс еще более диким, чем он представляется с первой читки.

И над духами не могли не посмеяться!

80

«Ты» и «вы». Эта проблема, связанная с Александровым и Орловой, всегда не давала и не дает покоя. Почему они, одни практически в киношном мире, обращались друг к другу так высокопарно: только на «вы»?

«Что скрывалось за этим «вы»? – задается вопросом Н. Ртищева.Отсутствие сексуальной близости или шик высшего света?»

Другие, более трезвые, объясняли это «вы» чисто производственной необходимостью: а как еще обращаться режиссеру с актрисой-женой на съемках, в присутствии массы других людей, которым он всем, начиная с народного артиста и кончая осветителем, говорит «вы»? Не «тыкать» же ее единственную! Хотя И. Пырьев, например, не находил в этом ничего зазорного и в большинстве случаев, особенно когда был недоволен ею как актрисой, разговаривал с М. Ладыниной принципиально на «ты»…

В лучшем положении оказался, как он считал, С. Образцов, старый, по музыкальному театру, друг Орловой.

– У меня по сравнению с Александровым огромное преимущество, – шутил он. – Орлова хоть и принадлежит ему, но я, в отличие от Александрова, могу говорить с Любочкой исключительно на «ты»…

Шутки шутками, а «вы» между Орловой и Александровым смутило даже тех, кто вышел с ними на спиритический сеанс в «Оракуле»:

Александров, который со временем оценил мужество, преданность и героизм Любови Петровны, боготворил ее.

– Ничего странного, – объяснили духи. – Мы всю жизнь были на «вы» и здесь (то есть на том свете! – Ю. С.) обращаемся друг к другу только так.

…Удивительно просто, чисто по-женски объяснила эту проблему племянница режиссера Г. Карякина:

– В том, что они были на «вы», нет ничего странного. Я сама первые семь лет была с мужем на «вы». После того как у нас наступила первая близость, он спросил уходя: «Когда тебе завтра позвонить?» Я на него посмотрела спокойно и сказала: «Почему «ты»? Он исправился: «Простите, вы», – и семь лет были на «вы», хотя у нас уже росла дочь. В отношениях между мужчиной и женщиной нельзя переступать некоторые границы. Чем дальше – тем ближе…»

Так что, может, это «вы» у Александрова наследственное, передающееся из поколения в поколение? Интересно, замечали окружающие, что за глаза, в отсутствие Орловой, Александров мог сказать: «Сегодня Любочка была в ударе!» (после спектакля – Ю. С.). То есть как бы на «ты». Но в ее присутствии только:

– Вы сегодня, Любовь Петровна, опять были не в том парике.

– Ошибаетесь, Григорий Васильевич: сегодня я играла в «своих» волосах…

Так и осталось былью-небылью это орлово-александровское «вы». Если, конечно, не видеть производственной необходимости в такой отстраненности. Но в это наиболее разумное объяснение многие почему-то не хотят верить: уж слишком оно на их взгляд просто. И упорно доискиваются более загадочных мотивов этого «вы».

81

Казалось, как бы ни хорошо изучил режиссер И. Дыховичный женский вопрос в СССР – он сделал о нем даже перемонтажный, из советских художественных и документальных картин, в том числе с участием Орловой, фильм, – в отношении нашей героини он ошибался, хотя и не в главном:

«Орлова была звезда, что во времена пролетарской диктатуры невероятно трудно, это требовало жертвы. В этом плане она абсолютно трагический персонаж эпохи. Она ни в одной картине ни с кем не целуется».

Между тем Орлова целовалась, и даже дважды, – на пароме с А. Тутышкиным в «Волге-Волге». Но первый поцелуй попросил убрать Сталин – хватит и одного…

– Этих поправок товарища Сталина, – не побоялся съязвить Александров на совещании у А. Жданова, – оказалось достаточно, чтобы Дукельский (тогдашний министр кино. – Ю. С.) решил, что поцелуй – вообще вредная штука. Как только на экране появляется поцелуй, его нужно вырезать. Так что вы (Жданову. – Ю. С.) больше поцелуев вообще не увидите!