Иосиф Лаврецкий - Эрнесто Че Гевара

17 мая в селении Ла-Плата (в Сьерра-Маэстре), там, где был обнародован во время борьбы с Батистой аграр­ный закон № 3, на торжественном заседании Совета министров революционного правительства, на котором при­сутствовал и Че, был принят закон о проведении аграр­ной реформы. Согласно закону вся земельная собствен­ность сверх 400 гектаров экспроприировалась и передава­лась безземельным или малоземельным крестьянам. Там, где того требовали экономические интересы, на экспро­приированных землях организовывались государственные хозяйства. Для осуществления этого закона создавался Национальный институт аграрной реформы (ИНРА), ди­ректором которого был назначен один из сотрудников Че — капитан Антонио Нуньес Хименес.

Кубинская революция явно не походила на традици­онный дворцовый переворот, на смену марионеток. Ком­ментируя кубинские события, даже консервативный аме­риканский журнал «Каррент хистори» отмечал:

«В Латинской Америке революция надоедливо одно­образны. В ряде случаев они следуют шаблону, который можно предсказать. Едва они начнутся, их дальнейшее направление может быть выявлено с большой легкостью. Совсем по-другому обстоит дело на Кубе. Революция Фи­деля Кастро добавляет к старым образцам что-то новое, существенное, чего нельзя предсказать. Она вполне мо­жет ознаменовать начало цикла подобных революций, ко­торые внешне напоминают старые, но в действитель­ности отличаются новым стилем. По-видимому, поли­тические революции уступают место революциям со­циальным».

Аграрная реформа вызвала приступ бешенства у местных латифундистов и американских монополистов, в руках которых находились сотни тысяч гектаров кубин­ской земли. Вашингтон слал в Гавану ноту за нотой, требуя «возмещения убытков» и угрожая всякого рода санкциями. Местная реакция открыто грозила контрре­волюцией. Правительство покинули пять министров, свя­занных с буржуазными кругами. Это был протест против радикальной ориентации правительства. Вскоре подал в отставку и президент Уррутия. На его место был назна­чен стойкий революционер, участник подпольной борьбы против Батисты, Освальдо Дортикос Торрадо. Уррутия и бывшие министры быстро перекочевали в Соединенные Штаты, откуда при поддержке правящих кругов стали призывать к свержению Фиделя Кастро. Бежал в США и командующий военно-воздушными силами Кубы Диас Ланс, присвоивший себе титул военного вождя контрре­волюции.

Особенно неистовствовали реакционеры по отношению к Че. Для них он был главным виновником постигших их несчастий, «злым гением» такой «веселой» и милой их сердцу — вначале! — кубинской революции. Кто он, этот Че, откуда свалился на нашу голову? — вопили они. Авантюрист без роду и племени, чужак, он осмеливает­ся «насаждать» коммунизм на нашем острове, он хочет превратить его в плацдарм для «коммунистической агрес­сии» против всей Латинской Америки и даже самих Соединенных Штатов. Реакционная печать заверяла обыва­теля: как только Куба восстановит дипломатические от­ношения с Советским Союзом, Че будет назначен послом в Москву, чтобы еще больше подчинить страну «красным».

29 апреля Че выступал по телевидению, находивше­муся под контролем частных фирм, враждебно настроен­ных к революции. Ведущий программу стал задавать Че провокационные вопросы:

— Вы коммунист?

— Если вы считаете, что то, что мы делаем в интере­сах народа, является проявлением коммунизма, то счи­тайте нас коммунистами. Если же вы спрашиваете, при­надлежим ли мы к Народно-социалистической партии, то ответ — нет.

— Зачем вы прибыли на Кубу?

— Хотел принять участие в освобождении хоть малень­кого кусочка порабощенной Америки…

— Считаете ли вы, что в России — диктатура, если — да, то поехали бы бороться с нею? Считаете ли возмож­ным коммунистический переворот на Кубе и оказали бы вы ему сопротивление? Считаете ли, что коммунистиче­ская идеология несовместима с кубинской национально­стью? Много ли коммунистов проникло в правитель­ство? — продолжал выстреливать свои вопросы телепро­вокатор.

На все эти вопросы Че отвечал спокойно, с достоин­ством. Наконец последовал «коренной» вопрос:

— Вы сторонник отношений с Советской Россией?

— Я сторонник установления дипломатических и тор­говых отношений со всеми странами мира без каких-либо исключений. Не вижу причин, по которым следует исключить страны, которые уважают нас и желают победы на­шим идеалам.

Под конец интервью Че как бы невзначай сообщил те­лезрителям, что его интервьюер был платным агентом Батисты.

Телепровокация явно не удалась. Однако враги рево­люции не унимались. Особенно усердствовал уже извест­ный читателю американский журналист, а в действи­тельности полковник ЦРУ Жюль Дюбуа. 23 мая Че отве­тил гневным письмом в редакцию журнала «Боэмия», в котором разоблачал клеветнические упражнения Дюбуа, этого «шакала, выдающего себя за ягненка». Дюбуа, писал Че, клевещет, он слуга американских монополий и действует по их указанию. Революция будет осуществлять намеченную программу, нравится это Дюбуа и его хозяевам или нет. Если же на революционную Кубу попробуют напасть извне, то кубинский народ будет за­щищаться до последней капли крови.

Чтобы укрепить международное положение револю­ционной Кубы, которой продолжали угрожать жестокими карами правящие круги Соединенных Штатов, правитель­ство принимает решение направить Че для установления дружеских контактов с ведущими странами «третьего мира» — Египтом, Суданом, Марокко, Индией, Пакиста­ном, Бирмой, Цейлоном, Индонезией… В этой поездке он посетит также Японию, Югославию и Испанию. С боль­шинством из этих стран до этого у Кубы не было даже дипломатических отношений.

Это было первое путешествие в страны Востока не только кубинского, но и латиноамериканского деятеля. Соединенные Штаты пытались изолировать Латинскую Америку от остального мира, в особенности от стран со­циализма. В годы «холодной войны», действуя по указке Вашингтона, большинство стран Латинской Америки, в том числе Куба, порвали дипломатические отношения с Советским Союзом. Поддерживание каких-либо отноше­ний со Страной Советов считалось Вашингтоном самым большим преступлением — «угрозой безопасности запад­ному полушарию». Ослушника ожидала скорая расправа. На этот счет имелись грозные резолюции Организации американских государств — этого министерства колоний Соединенных Штатов. Все помнили о печальной судьбе, постигшей непокорного президента Арбенса.

Таким же долларовым занавесом пытался Вашингтон отгородить Латинскую Америку от азиатских и афри­канских стран, недавно освободившихся от колониально­го гнета. Ведь сближение этих стран с Латинской Амери­кой могло укрепить их независимость и волю к борьбе с империализмом и его «наиновейшей» разновидностью — неоколониализмом.