Вадим Кирпиченко - Разведка: лица и личности

После того как деловая часть разговора была закончена, президент перешел на вольные темы и поинтересовался моей биографией, возрастом, семьей. Его удивило, что я на несколько лет старше его, а выгляжу значительно моложе. Объясняя причину, я ответил президенту по-арабски: «Дело обстоит просто — работа президента тяжелее, чем работа разведчика!» Этот ответ почему-то очень развеселил Асада.

После встречи с президентом состоялась очередная поездка по Сирии вместе с его помощником Сайдом Ахмедом, очень интересным собеседником, к тому же свободно владевшим русским языком. Правда, у нас с Сайдом Ахмедом обнаружилось непримиримое противоречие: он хотел говорить только по-русски, а я — только по-арабски. Таким способом мы и проговорили всю дорогу — каждый на языке собеседника. Выяснилось, что Сайд Ахмед окончил филологический факультет Ленинградского университета по специальности «русский язык и литература», и он действительно знал и то и другое на профессиональном уровне. О своем знании русского языка Сайд Ахмед остроумно заявил: «Я единственный араб в мире, который пишет по-русски с запятыми!» Дело в том, что в арабском языке запятые отсутствуют и арабы, знающие русский язык, практически игнорируют наши знаки препинания.

То, что президент Сирии выделил мне для знакомства со страной своего помощника, сразу решило все проблемы. Заботиться уже было не о чем. Оставалось только смотреть, слушать и наслаждаться жизнью, а когда приходило время принимать пищу, то мы следовали принципу Сайда Ахмеда: «Есть надо то, что в этом месте водится». Таким образом, на побережье, по пути в Латакию, мы лакомились креветками и свежей жареной рыбой, а в Алеппо отдавали должное мясным блюдам.

Из Латакии надо было выехать рано утром, и Сайд Ахмед авторитетно заявил, что позавтракаем мы фруктами прямо в дороге: он-де знает одно такое местечко, а потом попьем кофе в придорожном ресторанчике. «Местечком» оказался участок дороги Латакия-Дамаск, проходящей в непосредственной близости от границы с Ливаном. Сирийские торговцы контрабандным товаром используют это удобство и тут же частично реализуют свою добычу.

Сайд Ахмед со знанием дела купил у торговца связку бананов, доставленных из Ливана в Сирию. Маленькая этикетка на каждом из бананов свидетельствовала, что банан этот прибыл в охваченный войной Ливан из далекой Колумбии! Поистине неисповедимы пути твои, Господи! У торговца контрабандными бананами за поясом торчал пистолет. Я спросил своего спутника, на каком основании у торговца оружие. Подумав, Сайд Ахмед ответил, что скорее всего он вооружен потому, что он является партийным активистом. В этот момент показалась патрульная машина таможни, и контрабандист-партактивист быстро спасся бегством.

Наш путь пролегал через Хомс. Сопровождавшие нас сирийские друзья пояснили, что Хомс — это особенный город: в нем особые достопримечательности и особый вид юмора. Мы поняли, что Хомс в Сирии — это что-то вроде нашей Одессы или болгарского Габрова. Во-первых, здесь протекает река Ааса (по-арабски «упрямая», «своенравная», «непокорная»). Все сирийские реки текут спокойно на юг, Ааса же бешено несется в обратном направлении, на север, и впадает на территории Турции в Средиземное море. К тому же эта река изобилует водоворотами и не позволяет брать свою воду, спрятавшись от людей в глубокое ущелье. Во-вторых, хомсские шутки и анекдоты. Их здесь множество. В качестве иллюстрации приведу два объявления. Одно из них висит в магазине: «Здесь продается самый холодный в городе Хомсе лед». Другое — в бане: «Турецкая баня для мужчин и женщин открыта только днем и ночью».

Обилие портретов и бюстов Хафеза Асада в государственных и общественных учреждениях Сирии нам живо напомнило наше недавнее прошлое, когда по производству памятников, бюстов и портретов вождей мы вышли на первое место в мире в пересчете этой продукции на душу населения. Но Сирия, пожалуй, нас переплюнула. В служебном кабинете одного большого начальника в Хомсе я насчитал два бюста и четыре портрета президента, которые мирно сосуществовали с золотой лепниной кабинета, чучелами птиц, зеркалами, многочисленными изречениями из Корана и десятком букетов живых и искусственных цветов.

Примечательны и обычаи. Так, на приеме у отцов города гостей обносили кофе, который виртуозно наливался из большого медного кофейника в маленькие чашечки. У разносчика кофе имелось всего две чашечки, из которых по очереди пили все присутствующие. Блаженны те, кому доставалось пить первым и вторым. Испытанием для членов нашей делегации было и долгое сидение по вечерам в местах увеселений: программы начинались очень поздно и длились очень долго… Каждый наш рабочий день заканчивался к трем часам ночи.

Несколько раз нас водили в офицерский клуб столицы. Примечательны здесь танцы. Танцуют только женщины под арабское пение и музыку. Мужчинам танцевать запрещено.

Первыми выходят девочки лет шести-семи, а затем появляются девушки и даже женщины среднего возраста. Движения танцующих в этом сирийском варианте «танца живота» значительно более сдержанные, нежели у египтянок. Но достоинства танцующих — наряд, ловкость, гибкость, грациозность и темперамент — видны всем. Любуйтесь, пожалуйста! Танцуют лишь незамужние женщины, и танец этот — своего рода ярмарка невест.

Заканчивается очередная командировка в Сирию, и опять мне не удалось полностью осмотреть Дамаск — столько памятников накопилось в нем за его долгую историю! Ведь на возвышающейся над городом горе Касьюн находится пещера, в которой, по преданию, Каин убил Авеля. А фруктовые сады Гуты, о которых мы читали еще в институте в арабской хрестоматии, составленной Клавдией Викторовной Оде-Васильевой, — это, возможно, и есть райские кущи.

Черные скалы Адена

Социалистический эксперимент в Южном Йемене — это еще одна неудавшаяся и печальная попытка быстрого переустройства отсталого общества без учета реальной обстановки.

Те, кто боролся за освобождение страны от английской колониальной зависимости — значительная часть интеллигенции и офицерства, — с готовностью восприняли социалистические идеи и искренне считали социалистический путь предпочтительным для осуществления прорыва из средневековья в цивилизованное общество.

Было на кого и опереться. Советский Союз помогал, как мог: посылал специалистов по всем отраслям хозяйства и на поиски нефти, оказывал Южному Йемену внешнеполитическую поддержку, вооружал армию, готовил кадры и даже построил в Адене высшую партийную школу. На устойчивой основе развивалось сотрудничество и между КГБ СССР и южно-йеменскими органами безопасности. Мы, в частности, помогли построить в Адене небольшой учебный центр, и я во главе делегации КГБ ездил в январе 1988 года на его открытие. Это была моя вторая поездка в Южный Йемен.