Мохандас (Мохандус) Карамчанд Ганди - Революция без насилия

Итак, мы отправились в Веллингтон. Имея в качестве компаньона «цветного», каковым был я, м-р Бейкер пережил немало трудных минут. Не раз ему приходилось испытывать неудобства только из-за меня. В пути мы должны были прервать поездку, так как один из дней нашего путешествия оказался воскресным, а м-р Бейкер и его единоверцы не совершают поездок по воскресеньям. Хозяин станционной гостиницы после долгой перебранки согласился, наконец, впустить меня, но категорически отказал мне в разрешении обедать в столовой. М-р Бейкер был не из тех, кто легко сдается. Он отстаивал права постояльцев гостиницы. Но я понимал, как неловко он себя чувствовал. В Веллингтоне я также остановился вместе с м-ром Бейкером. Несмотря на все его старания скрыть от меня те мелкие неприятности, которые ему приходилось терпеть, я видел все.

На моление собралось множество благочестивых христиан. Я был восхищен их верой. Я встретился с преподобным Мерреем. Многие молились за меня. Мне понравились некоторые очень мелодичные гимны.

Моление длилось три дня. Я имел возможность понять и оценить благочестие собравшихся. Однако я не видел никаких оснований для того, чтобы переменить свою веру – свою религию. Я не мог поверить, что попаду в рай и спасусь, только став христианином. Когда я откровенно сказал об этом некоторым добрым христианам, они были поражены. Однако ничего нельзя было поделать.

Мои затруднения были гораздо серьезнее. Поверить в то, что Иисус – воплощенный сын бога и что только тот, кто верит в него, получит в награду вечную жизнь, было свыше моих сил. Если бог мог иметь сыновей, тогда все мы его сыновья. Если Иисус подобен богу или является самим богом, тогда все люди подобны богу и могут быть самим богом. Мой разум не был подготовлен к тому, чтобы поверить, что Иисус своею смертью и кровью искупил грехи мира. Метафорически в этом могла быть доля истины. Согласно христианскому вероучению, только человеческие существа имеют душу, а у всех остальных живых существ, для которых смерть означает полное исчезновение, ее нет. Я не разделял такую точку зрения. Я мог принять Иисуса как мученика, воплощение жертвенности, как божественного учителя, а не как самого совершенного человека, когда-либо рождавшегося на земле. Его смерть на кресте давала великий пример миру, однако моя душа не могла принять это как какую-то таинственную или сверхъестественную добродетель. Набожная жизнь христианина не дала бы мне ничего такого, чего не могла бы дать жизнь человека другого вероисповедания. Я видел в жизни и других людей то самое нравственное преображение, о котором наслышался от христиан. С точки зрения философии в христианских принципах нет ничего необычайного. Пожалуй, в смысле жертвенности индусы даже значительно превосходят христиан. Я не мог воспринимать христианство как самую совершенную или величайшую из религий.

При любой возможности я делился своими сомнениями с друзьями-христианами, но их ответы меня не удовлетворяли.

Но если я не мог принять христианство как совершенную или величайшую из религий, то и индуизм не был для меня в то время такой религией. Недостатки индуизма были совершенно очевидны. Если учение о неприкасаемости стало составной частью индуизма, то оно могло быть лишь его прогнившей частью или каким-то наростом. Я не в состоянии был понять смысла множества сект и каст. В чем состоит смысл утверждения, что веды представляют собой вдохновенное слово божие? Если веды вдохновлены богом, то почему нельзя сказать то же самое о Библии и Коране?

В то время, когда друзья-христиане пытались обратить меня в свою веру, такие же попытки предпринимали и друзья-мусульмане. Абдулла-шет побуждал меня к изучению Корана, и, конечно, он всегда восхищался им.

Я написал о своих сомнениях Райчандбхаю. Переписывался я и с другими лицами, авторитетными в вопросах религии в Индии. Письмо Райчандбхая несколько успокоило меня. Он советовал быть терпеливым и более глубоко изучить индуизм. Вот одна из фраз его письма: «Беспристрастно рассматривая вопрос, я убедился, что ни в одной религии нет таких тонких и глубоких мыслей, как в индуизме, нет его видения души или его милосердия».

Я купил Коран в переводе Сэйла и начал его читать, приобрел и другие книги по исламу. Связался также со своими друзьями-христианами в Англии. Один из них познакомил меня с Эдвардом Мейтлендом, и я начал с ним переписываться. Он прислал мне книгу «Безупречный путь», которую написал совместно с Анной Кингсфорд. Эта книга была отречением от современного христианского вероучения. Я получил от него и другую книгу «Новое толкование Библии». Обе книги мне понравились. Они, казалось, говорили в пользу индуизма. Книга Толстого «Царство божие внутри нас» буквально захватила меня. Она оставила неизгладимый след в моей душе. Перед независимым мышлением, глубокой нравственностью и правдивостью этой книги показались неинтересными все другие книги, рекомендованные мне м-ром Коатсом.

Таким образом, мои занятия увели меня в направлении, о котором и не помышляли друзья-христиане. Моя переписка с Эдвардом Мейтлендом длилась очень долго, а с Райчандбхаем я переписывался до самой его смерти. Я прочел ряд присланных им книг. Среди них были «Панчикаран», «Маниратнамала», «Мумукшу Пракаран» Иогавасиштхи, «Саддаршана Самуччая» Гарибхадра Сури и другие.

Несмотря на то что я пошел не тем путем, по которому хотели вести меня друзья-христиане, я навсегда у них в долгу за то, что они пробудили во мне стремление к религиозным исканиям. Я буду свято помнить о том времени, которое провел с ними. В последующие годы меня ожидали многие такие же приятные знакомства.

Процесс закончился, и у меня не было причин оставаться дольше в Претории. Я вернулся в Наталь и начал готовиться к отъезду в Индию. Но не таким человеком был Абдулла-шет, чтобы отпустить меня без проводов. Он устроил прощальный прием в мою честь в Сайденхеме.

Предполагалось провести там целый день. Просматривая газеты, я случайно наткнулся в углу газетного листа на заметку под заголовком «Избирательное право индийцев». В ней упоминалось о находившемся на рассмотрении парламента законопроекте, по которому индийцы лишались права избирать членов парламента в Натале. Я ничего не знал об этом законопроекте, да и остальные гости не имели о нем понятия. Я обратился за разъяснением к Абдулле-шету. Он сказал:

– Что мы понимаем в таких вопросах? Мы разбираемся только в том, что касается нашей торговли. Вы знаете, что в Оранжевой Республике уничтожили всю нашу торговлю. Мы пытались тогда протестовать, но из этого ничего не вышло. Мы беспомощны и необразованны. Как правило, просматриваем газеты только для того, чтобы узнать рыночные цены на сегодняшний день, и т. п. Что мы знаем о законодательстве? Нашими ушами и глазами стали адвокаты-европейцы.