Валерий Демин - Циолковский

«Ваши отзывы на полученные вами от меня труды доказали, что вы понимаете их и потому можете быть их хранителями и распространителями. Издать их я не в силах, в Академии Наук они затеряются или будут забыты.

Вы молоды и, может быть, сумеете и успеете передать их людям после моей смерти или ещё при жизни. Так они не пропадут, а принесут добрые плоды. Но если вы сочувствуете новым мыслям (или старым, лишь бы они были полезны людям), то принесите маленькую жертву: отдайте переписать их на машине и в доказательство пришлите мне ОДИН экземпляр (вместо полученного вами).

Посылать буду по одной статье и начну с самых малых и самых ценных. Только после получения от вас копии 1-й работы вышлю вторую. Согласны ли вы на это, напишите. С пятью полученными вами копиями делайте что хотите. Подарите их друзьям или оставьте у себя.

Хотя вы услышите многое, вам уже известное, но иным сочетанием слов изложенное поможет вам усвоить истину. Поверьте мне потому, что мне 75 лет и ждать уже от жизни, кроме горечи, нечего. Значит, мне нет интереса быть пристрастным.

Я бы принял на себя все расходы по печатанию, но, во-первых, не хватает сил и средств, во-вторых, можно обмануться в друзьях, раз они неспособны к маленьким жертвам».

Перед нами поразительный по глубине, честности и отчаянию документ, написанный человеком, оказавшимся в полной духовной изоляции и ищущим выход из создавшегося положения. Можно представить, какие чувства и мысли обуревали ученого. Жизнь прожита, а целостной системы мировоззрения так и не создано. То есть она-то давно создана, но не донесена до людей. Попытка поместить некоторые философские работы хотя бы в юбилейный сборник натолкнулись на непреодолимые идеологические препоны. И он нашел-таки выход из, казалось бы, безвыходного положения!

Интересен список адресатов, составленный Циолковским. Он начинается фамилией инженера Бориса Кажинского (1889–1962) и заканчивается фамилией Альберта Эйнштейна (1879–1955), против последней поставлен знак вопроса. Это означает скорее всего, что письмо не было отослано (или же не дошло до адресата) из-за того, что как раз в 1933 году Эйнштейн покинул Германию в знак протеста против политики, проводимой пришедшими к власти нацистами. Циолковский не разделял главных выводов творца теории относительности, называя его «демоном физики», но, несомненно, видел в нем гениального собрата по духу и творческим исканиям.

В списке самые разнообразные адресаты — инженеры и ученые, писатели и художники. Достоверно известна реакция лишь одного из них — уже упомянутого Бориса Бернардовича Кажинского, автора нашумевшей книги «Биологическая радиосвязь», с ним Циолковский активно обсуждал проблему телепатии. ещё в 1922 году, познакомившись с книгой Циолковского «Вне земли», Кажинский писал автору: «Признавая теоретически возможность воспользоваться ракетой для межпланетных сообщений, я вижу в этом изумительном проекте осуществление идеи и древне-человеческой мечты о райско-небесном существовании людей при жизни. (…) Ваша ракета — это первая попытка к проникновению за пределы Земли, основанная на точных научных данных. Это вместе с тем попытка сочетать ничтожное по величине — человека с бесконечно великим — с Космосом». Кажинский с радостью перепечатал полученную от Циолковского статью и распространил её среди единомышленников, а контрольный экземпляр прислал своему наставнику.

Как отреагировали другие адресаты, можно только догадываться. Но догадаться в общем-то нетрудно, ибо первой из разосланных статей оказалось эссе «Есть ли Бог?». Тема в 30-е годы XX столетия не только не модная, но и подсудная. Поэтому такие корреспонденты Циолковского (их дружбу, кстати, он и проверял на прочность), как Н. А. Рынин, Я. И. Перельман, А. Г. Воробьев, Я. А. Рапопорт, будучи убежденными атеистами, скорее всего просто не ответили на обращение Циолковского.

Другие — тоже. Например, с молодым тогда ещё писателем Львом Абрамовичем Кассилем (1905–1970) у старого ученого сложились очень теплые и неформальные отношения. Лев Кассиль побывал в гостях у Циолковского, написал о нем блестящую статью, состоял с ученым в переписке до самой его смерти, а в 1958 году, после запуска первого искусственного спутника Земли, опубликовал воспоминания, озаглавленные «Человек, шагнувший к звездам». Но нигде и ни в какой связи у популярного писателя (а все его материалы, касающиеся Циолковского, хранятся в архиве Российской академии наук) нет и намека на то, что когда-то он получил из Калуги сокровенное и глубоко интимное письмо с приложением статьи «Есть ли Бог?». Похоже, не ответил и Николай Заболоцкий, но по другой причине: именно в это время его обвинили в антисоветской (кулацкой) агитации, усмотренной бдительными партийными зоилами в поэме «Торжество земледелия». Травля поэта продолжалась несколько лет и закончилась арестом и отправкой на «трудовой фронт» — в сталинские лагеря.

Нет в списке рассылки и А. Л. Чижевского. Известно, однако, что ему письмо и статья были переданы иным способом — из рук в руки. Богоискательские устремления Циолковского Александр Леонидович тоже не разделял. Но он не мог не видеть в них глубокого пантеистического содержания. Оно хотя и кардинально расходилось с господствующей идеологией, но органически вписывалось в общую линию развития данного направления мировой философии, представителями которого были высокочтимые Циолковским Джордано Бруно (1548–1600) и Бенедикт (Барух) Спиноза (1632–1677). Свое пантеистическое понимание Бога Циолковский сформулировал ещё в юности:

«Под словом Бог (…) подразумевается совершенно реальное понятие. Это есть или неизвестная причина Вселенной (теизм), или сам Космос (пантеизм), или живительная идея любви и солидарности всего живого (социализм), или высшие существа небес (человекоподобные), стоящие во главе населения планет, солнечных систем, звездных групп и т. д. Ни одного из этих понятий отрицать нельзя, мы от них зависим (как части) и называем для краткости богами. Они несомненно существуют».

Конечно, в церкви с подобными представлениями делать было нечего, хотя в общем-то и нет никаких свидетельств того, что Циолковский (подобно академику И. П. Павлову) посещал церковь после того, как его уволили из закрытого Советской властью епархиального училища. Однако в церковь продолжала ходить жена Варвара Евграфовна, в доме по-прежнему соблюдались посты и отмечались христианские праздники.

С вышеприведенным выводом совпадали по существу и последующие попытки дать научную дефиницию Бога. В 1915 году в Калуге вышла брошюра Циолковского «Образование Земли и солнечных систем» (как всегда, за счет автора). В приложенный к ней цикл «Маленькие научные очерки» включена заметка «Бог милосерд», где предпринята попытка дать развернутую пантеистическую характеристику Божественной среды. В записке «Характеристика моих работ по социологии и философии», датированной 22 января 1920 года (помечено даже — четверг), Циолковский так формулирует свое кредо по данному вопросу: