Ибрагим Друян - Клятву сдержали

Понемногу Паша стала поправляться, подниматься с постели, ходить. А вскоре даже стала помогать Марии выполнять ее обязанности медсестры. Она очень легко и, я бы сказал, как-то радостно перенимала у нее опыт, обучалась науке оказания первой помощи раненым.

Так неожиданно для самих себя мы заполучили еще одну медицинскую сестру. Паша стала санинструктором в отряде брата, куда вернулась после выздоровления.

Профессию медицинского работника Паша полюбила на всю жизнь. После войны она окончила в Бресте фельдшерскую школу и вот уже более 20 лет работает медицинской сестрой в Гомельском госпитале для инвалидов Великой Отечественной войны.

Мария постепенно становилась незаменимым помощником во всех моих врачебных делах. Постоянно присутствуя при операциях и перевязках, при обходах раненых и больных, она стала понимать меня с полуслова. Мария безропотно переносила все тяготы жены партизанского врача, которому иной раз приходилось значительно тяжелее, чем рядовому партизану.

Вырвавшись из блокады в районе деревни Тышкевичи, все мы едва держались на ногах. После нескольких бессонных ночей, нечеловеческого напряжения, которое перенес каждый, все мы мечтали об одном - поскорее добраться до какого-нибудь укромного уголка, отдохнуть, отоспаться. Об этой долгожданной минуте отдыха мечтали и мы с Марией. Но едва добрались до хаты, которую нам отвели, как заявился комбриг. Был он взволнован и расстроен.

- Ибрагим Леонидович, нужна твоя срочная помощь! - обратился он ко мне. - Только что в лесу на мине подорвался 14-летний мальчик. Кроме тебя, никого из врачей поблизости нет...

Превозмогая страшную усталость, я поднялся, стал одеваться. Ни слова не говоря, начала собираться в путь и Мария. Она деловито укладывала в санитарную сумку все, что осталось у нас от хирургического инструмента и медикаментов: большую часть всего этого мы утеряли ночью, когда перебирались через канал.

- Ты куда? - удивился я. - Отдыхай! Ведь едва на ногах стоишь...

- Как же ты без меня, - просто и спокойно ответила Мария. - Нет уж, лучше вместе.

Мы пошли вдвоем.

Мальчик был жив, но находился в крайне тяжелом состоянии. На уровне средней трети левой голени типичная травматическая ампутация: нога висит на одной коже, из раны торчат открытые концы обеих костей голени, разрушен сосудисто-нервный пучок. Выше раны наложен примитивный жгут. Общее состояние мальчика плохое: резкая бледность, связанная с большой потерей крови, тело покрыто холодным потом. Пульс хотя и ритмичный, но очень слабого наполнения.

Мы с женой переглянулись: необходима срочная операция. Но как и чем ее делать? Наркоза нет, ампутационная пила наша, шелк, хирургические иглы - все это было в ящике, который покоится где-то на дне канала.

- Надо что-то придумать, Ибрагим, - вполголоса проговорила Мария. Если мы сейчас же не сделаем ампутацию, мальчик погибнет.

Я понимал это не хуже ее.

- У вас есть какая-нибудь пила? - обратился я к хозяйке дома.

Она выбежала в сени, вскоре вернулась и протянула мне самую обычную садовую ножовку.

- Только такая.

- Давайте!

Я попросил хозяйку принести немного льняных ниток, иголку. Вместе с пилкой все это хорошенько прокипятил. Мария тем временем занималась раненым, готовила его к операции. В качестве обезболивающего решили использовать крепкий самогон, как делали уже не однажды.

И вот мальчик уснул. Я приступил к операции. Мария мне ассистировала и делала это, как всегда, умело.

Обработав самогоном и йодом операционное поле, обложил его прокипяченными простынями. Затем сделал круговой разрез кожи. Сосуды перевязал льняными нитками, а сохранившуюся ампулу новокаина использовал для обработки нерва перед его рассечением... После того как отпилил кости, на мышцы и кожу наложил временные швы, с наружной и внутренней поверхности вставил тонкие марлевые выпускники.

Мальчик был спасен. Уверен, что успехом этой операции я больше чем наполовину обязан Марии, ее квалифицированной помощи.

Наконец мы получили возможность немного отдохнуть после бессонных ночей блокады. Спать легли здесь же, в доме, где за пологом из старенького выцветшего ситца лежал раненый мальчик. Уснул я крепко, даже не слышал, как ночью Мария несколько раз поднималась, проверяла состояние раненого.

Верность долгу, ненависть к врагу привели к нам в партизаны медицинскую сестру Ксению Семеновну Огур. Медицинское училище она закончила перед самой войной, заставшей ее в родной деревне Зорька Глусского района, куда она приехала в отпуск перед поступлением на работу. Защищать Родину ушли четыре ее брата, она осталась при матери-старушке одна. Мария Михайловна была очень больна, Ксения не могла ее покинуть. Когда в деревню пришли немцы, она стала выполнять вместо матери разные работы по приказанию старосты.

Помню, как пришла Ксения к нам в партизаны. Произошло это так.

Взрывом гранаты была ранена группа наших партизан. В хату, где лежали раненые, прибежала девушка, обратилась ко мне:

- Я медицинская сестра. Чем могу быть полезна?

Всю ночь Ксения помогала мне обрабатывать раны, делать перевязки. А утром, когда я сказал, что она свободна, заявила:

- Никуда я от вас не уйду! Зачисляйте в отряд.

Ее закрепили за отрядом имени Воронова, в котором командиром был Виктор Яковлевич Хорохурин. Здесь она пробыла до самого соединения с частями Красной Армии.

Ксения Семеновна оказалась хорошей медицинской сестрой, чутким и отзывчивым человеком. Ухаживая за сыпнотифозными больными, она не убереглась, сама заболела тифом. Мы вылечили ее, снова вернули в строй.

Теперь Ксения Семеновна работает медсестрой в одной из больниц Гомеля.

Трудно передать словами все то, что пережила Тоня Семенчук еще будучи 16-летней девочкой.

В один из январских дней 1942 года в деревню Парщаха, где Тоня жила со своими родителями, ворвались фашисты. Они стали выгонять из домов стариков, женщин, детей, собирать их на площадь. Молодых девушек, в том числе и Тоню, немцы выделили из толпы, отвели в сторону. Остальных согнали в телятник, наглухо закрыли дверь. Тех, кто пытался выпрыгнуть через окно, гитлеровцы расстреливали из автоматов и пулеметов. Они облили сарай бензином и подожгли. Вместе с другими у Тони на глазах сгорели ее мать, отец, родственники.

После расправы с жителями деревни фашисты погнали девушек в Осиповичи. Полицаи, которые их конвоировали, сказали, что всех увезут в Германию.

Девушки решили бежать. Когда их гнали через лес, они по сигналу Тони бросились врассыпную. Много их, молодых, было убито, но некоторым удалось спастись, в том числе и Тоне Семенчук. Неделю блуждала по лесу, искала партизан. Наконец попала в расположение бригады Алексея Шашуры. Партизаны тепло приняли ее, накормили, затем переправили в отряд имени Ворошилова, где был ее родной брат Николай. Здесь Тоня прошла курс специальной подготовки, стала медицинской сестрой, помогала врачам ухаживать за ранеными и больными.