Николай Ильин - Гвардейцы в воздухе

В адрес полевой почты полка пришло несколько писем от девушек с Дальнего Востока. На конвертах: "Самому храброму воину - комсомольцу".

- Ну и задача! - улыбнулся комсорг полка гвардии младший лейтенант Павел Вакулин.

Собрали комсомольское собрание, стали решать, кому вручить письма.

- Да чего там! Хоть жребий кидай, - шутили ребята.

Письма отдали Петру Кальсину. Он положил их в карман гимнастерки, вернулся в землянку, стал читать.

Трудно представить сейчас, сколько радости доставляли тогда такие весточки. Где-то вдали громыхало, горел дальний лес, в любую минуту можно было ждать нового боя, а тут эти письма и фотографии. Петр засмотрелся на них. Дальний Восток...

Почему-то вспоминалась школьная карта. Она висела рядом с доской, умело помеченная таинственными знаками, расставленными на тот случай, если придется "плавать" на уроках географии. Нефтеносные районы - крупными треугольниками, угольные бассейны - фиолетовыми кружочками. Дальний Восток у стены, на самом краешке карты. Камчатка. "Камчаткой" называли две последних парты, на которых спасались те, кто не очень хотел мозолить глаза учителям. Здесь можно было и почитать книжку, и сыграть в "морской бой". Какое же это далекое время - школа!

На том же комсомольском собрании договорились послать письма родителям летчиков, особенно отличившихся в боях. Написали и отцу Петра Кальсина.

Петр во всех подробностях представлял себе, что последует за этим в родной деревне Болы.

Вот прикатил утром на велосипеде мальчишка-почтальон. Отец, покряхтывая, сошел на крыльцо, взял натруженными руками письмо, покосился на мальчишку:

- Не знаешь, отчего почерк чужой?

Тот засветился в ответ, и сразу стало ясно, что беды никакой нет.

Все письма с чужими почерками маленький почтальон просматривал еще на почте, чтобы зря людей не волновать. Если что плохое приносил, шел в дом "с подготовкой". Долго рылся в сумке, вспоминал вслух, как много разнес за последнее время похоронок: Бояриновым, Васильевым, а Федоровым - так сразу две. За одну неделю. И спешил к другому дому.

Сейчас мальчишка не торопился уходить. Ждал.

В этот же день всей деревней писали ответ. Переписывал его набело, конечно, все тот же мальчишка, он же раздобыл для такого торжественного случая настоящий почтовый конверт, даже марку не пожалел - приклеил.

После одного воздушного боя Петр Кальсин шел в столовую. А тут Ворончук, Помахал перед носом письмом - пляши!

Делать нечего, потоптался Кальсин вокруг Ворончука. Но тому мало.

- Давай, давай!

Пришлось вприсядку. Ребята собрались, смеются, подбадривают. Сжалился Ворончук, отдал письмо. Оно было из дома, от отца.

- "...Письмо о героических подвигах моего сына - летчика Петра Кальсина я получил, - писал отец. - Меня, колхозника, конюха, глубоко взволновали хорошие отзывы о сыне, тем более, что, как вы сообщаете, он сбил уже четырнадцать фашистских самолетов. Я уже старик, но еще бодр и работаю в колхозе честно, по-фронтовому. За восемь месяцев 1943 года выработал 443 трудодня, да моя старушка, мать Пети, еще 150. А всего мы вдвоем имеем 593 трудодня. Я и впредь буду трудиться не покладая рук. Получив письмо, я прочитал его всем колхозникам, которые вместе со мной радуются и гордятся Петром.

В ответ на подвиги своего земляка колхозники отвечают успехами в труде. Наша артель еще в середине сентября досрочно выполнила план хлебосдачи государству и сдала сверх плана 170 пудов зерна.

Сыночки, дорогие мои, быстрее выгоняйте немцев с нашей земли и возвращайтесь домой с победой. Желаю всем здоровья и дальнейших боевых успехов во имя нашей Родины. Мы поможем вам в борьбе, чем только сможем".

Все дальше и дальше на Запад уходил полк, все чаще и чаще менялись аэродромы. Под крылом простирались необозримые степные поля Украины. Теперь летчики полка стали летать на Никопольский плацдарм. Наступила третья военная зима.

Новые приемы боя, отдельные вопросы управления самолетами в бою вызывали различные суждения и детально изучались всеми. Было замечено, что лучше это разбирать на конференции летно-технического состава. С большим вниманием участники ее заслушали доклады Героя Советского Союза гвардии майора Лавейкина "Организация прикрытия боевых порядков наземных войск" и "Действия истребителей при отражении авиации над полем боя".

Оживленный обмен мнениями вызвал также доклад Героя Советского Союза гвардии старшего лейтенанта Попкова на тему: "Сопровождение штурмовиков и отражение атак истребителей противника".

Мастерков поделился опытом ведения воздушного боя "пары" с самолетами противника. Желающих выступить было много. Представитель штаба полка Григорий Яковлев еле успевал записывать предложения.

Бой ведут "Веселые ребята"

Закончив обсуждение и утвердив выработанные предложения, летчики гурьбой направились в столовую. Как раз в это время над аэродромом в плотном строю пронеслись возвратившиеся с задания четыре Ла-5. Среди них выделялась пара самолетов, переданных нам в начале ноября музыкантами джаз-оркестра под управлением Утесова.

Тогда было раннее морозное утро. Московский центральный аэродром до отказа заполнили готовые к отправке на фронт самолеты.

В начале взлетной полосы поблескивали в лучах восходящего солнца свежей краской два тупоносых истребителя Ла-5. Около них собралось необычно много народа: летчики, техники, авиаспециалисты, представители Главного штаба ВВС, фотокорреспонденты и... музыканты. Они прибыли на аэродром, чтобы передать летчикам приобретенные на свои трудовые сбережения самолеты.

На левом борту каждого надпись: "Веселые ребята", а на правом - "От джаз-оркестра Л. Утесова". Вести на фронт эти машины предстояло гвардейцам комиссару авиационного полка и лейтенанту Мастеркову.

Начался митинг. В своих выступлениях авиаторы горячо благодарили замечательного артиста и его коллег за подарок, обещали крепко бить фашистов в воздухе и на земле. Затем Леонид Осипович передал летчикам формуляры самолетов.

Эдит Утесова от имени оркестра преподнесла гвардейцам патефон с большим набором пластинок. Летчики надели парашюты, сели в кабины.

Через несколько минут самолеты взлетели и взяли курс на юг. "Веселые ребята" - первоклассные самолеты конструкции Лавочкина - пользовались большой популярностью. Каждый летчик считал за большую честь вылететь на них.

Спустя три месяца авиаторы писали коллективу оркестра:

"Со времени получения вашего подарка летчики-гвардейцы уничтожили в воздушных боях и на аэродромах девять вражеских самолетов. Нет сомнения, что этот счет будет расти. Ваши машины в надежных руках. Они и впредь будут грозой для фашистов".