Георгий Холостяков - Вечный огонь

Вслед за большими лодками стали посылать в транспортные рейсы и средние. Потом чрезвычайная обстановка заставила использовать таким же образом несколько малюток. На стоявшей в Новороссийске плавбазе Очаков разместился штаб подводных перевозок - оперативная группа во главе с начальником отдела подводного плавания штаба флота А. В. Крестовским. Тут же находились командиры обеих черноморских бригад подплава П. И. Болтунов и М. Г. Соловьев. Благодаря этому возникавшие в новом деле затруднения устранялись быстро.

Мы продолжали отправлять в Севастополь и надводные корабли. К ним я еще вернусь, а пока сознательно ухожу вперед, чтобы не прерывать рассказа о подводниках.

Главным грузом, поручавшимся им, стали боеприпасы - снаряды, мины, патроны, мелкие авиабомбы. Заполнив всем этим трюмы, торпедные аппараты и каждое свободное место в отсеках, лодки уходили, начиненные от носа до кормы взрывчатым веществом. Не так давно что-либо подобное, пожалуй, трудно было и представить. Но разве меньшему риску подвергались эсминцы, которые грузили десятки тонн снарядов для Севастополя не в погреба, занятые боезапасом для своих орудий, а просто в кубрики?

А затем потребовалось перевозить и еще более опасный груз - бензин. Он был необходим севастопольским ястребкам, защищавшим город от начавшихся перед новым штурмом яростных бомбежек, да и автотранспорту. И доставить его с Большой земли практически могли только подводники.

Само размещение жидкого груза в одной из балластных цистерн (несколько тонн на малой лодке и 20 - 30 тонн на большой) не представляло ничего особо сложного. На Тихом океане еще в тридцатые годы балластные цистерны щук заполняли соляром для увеличения радиуса плавания и сроков автономности. Однако бензин - не соляр. Надежно ли защитят лодку от его паров добавочные прокладки в вентиляционных клапанах балласта и предусмотренное продувание цистерн после откачки горючего - это могла показать лишь практика.

5 июня мы отправили в Севастополь первые 40 тонн бензина на подводных лодках Л-23 и Л-24, взявших, кроме того, 85 тонн боеприпасов и 50 тонн продовольствия. И сразу начали спешно готовить к перевозке бензина еще несколько лодок. Передавая мне приказание об этом, И. Д. Елисеев сообщил, что в Севастополе осталось автомобильного горючего на шесть дней, а авиационного на пять.

С 7 июня на севастопольских рубежах шли ожесточеннейшие бои. Из-за непрерывных бомбежек лодки разгружались уже не в Южной бухте, как сначала, а в Стрелецкой или Камышевой - за чертой города. Но и там разгрузка стала возможной только ночью, и если ее не успевали закончить к утру, лодка ложилась до следующего вечера на дно бухты. В таких условиях и дала себя знать неполная герметичность балластных цистерн: пары, остававшиеся от выкачанного бензина, проникали в отсеки. На двух или трех лодках дело дошло до взрывов, - к счастью, не катастрофических.

У Леонида Соболева есть новелла Держись, старшина... - о том, как на лодке, которая должна до наступления темноты лежать на грунте, вся команда, под воздействием бензиновых паров, впадает в тяжелое забытье и лишь один моряк остается в сознании и производит в назначенный час всплытие. Эта драматическая, хотя и с благополучным концом, история взята писателем из действительности тех дней - такой случай произошел на подводной лодке М-32.

21 июня она ушла из Новороссийска в Севастополь с боеприпасами в отсеках и авиационным бензином в балластной цистерне. На четвертые сутки малютка вернулась. Происшествие, чуть не приведшее к гибели корабля и людей, было уже позади. Спас лодку старшина Николай Пустовойтенко.

Как рассказали мне моряки этой лодки, к ее спасению был причастен также инженер-майор из строительною отдела флота, попавший на борт в качестве пассажира: он был ранен и подлежал эвакуации на Большую землю. Когда Пустовойтенко, приготовив корабль к всплытию, пытался привести в чувство хоть кого-нибудь из товарищей, чтобы было кому дать лодке ход, очнулись один краснофлотец и этот раненый пассажир. Встать на ноги он еще не мог, но по просьбе старшины начал повторять во всю силу голоса команды, которые тот подавал из центрального поста, И произошло то, на что рассчитывал бывалый старшина: привычные слова команд помогли еще нескольким морякам вырваться из дурманящего забытья. Уже открыв рубочный люк, обессилевший Пустовойтенко лишился сознания сам, но свежий воздух постепенно оживил всех...

В Новороссийске инженер-майора - фамилия его была Лебедь - сразу увезли в госпиталь, и тогда мы с ним не встретились. Но в 1943 году Иван Алексеевич Лебедь прибыл к нам в базу с другими военными инженерами для организации строительных работ на освобожденном Таманском полуострове. Впоследствии И. А. Лебедь стал генерал-майором инженерно-технической службы. В июне в снабжении Севастополя участвовали двадцать четыре подводные лодки. Служебные записи того времени восстанавливают в памяти дни, когда мы отправляли по четыре - шесть лодок одну за другой.

16 июня ушли из Новороссийска в Севастополь подводные лодки Щ-215, М-31, Л-23, Щ-212, А-4, Л-24.

17 июня вышли М-32, М-118, Л-4, Щ-214...

Лодки уходили поодиночке, тихо и незаметно. По фарватерам Цемесской бухты их вели за собой катера ОВРа, а дальше уже никто не сопровождал и не охранял.

Командиры старались подольше идти в надводном положении - этим выигрывалось время. Но погружаться приходилось все чаще: установив, что лодки ходят в Севастополь регулярно, гитлеровцы стали за ними охотиться. На три лодки, которые противнику удалось обнаружить в море за первую декаду июня, было сброшено более восьмисот бомб. А в конце месяца почти столько же бомб сбрасывалось в среднем на каждую.

20 июня мы напрасно ждали возвращавшуюся из Севастополя Щ-214. Не пришла она ни на следующий день, ни потом. Командира этой щуки капитан-лейтенанта В. Я. Власова я знал еще инструктором политотдела балтийской бригады барсов, а затем - политработником одной из подводных лодок на Тихом океане. Он был такого же склада как комиссар нашей Щ-11 Василий Осипович Филиппов, - скромный и твердый, близкий к людям. Перед войной Власов перешел на командные должности. Его лодка успешно действовала у западных берегов Черного моря, потопила не одно неприятельское судно. Поход в Севастополь, из которого лодка не вернулась, был ее первым грузовым рейсом. Щ-214 успела доставить защитникам города тридцать тонн боеприпасов и двадцать семь - бензина...

Несколькими днями позже погибла, завершая свой восьмой севастопольский рейс, подводная лодка С-32. Ею командовал капитан-лейтенант С. К. Павленко.

В отличие от надводных кораблей лодки выходили из Новороссийска в любой час суток. Стоянка их в базе нередко ограничивалась временем, которое занимали прием топлива и груза, зарядка батарей, срочный ремонт. Причем все это форсировалось как только можно: моряки, побывавшие в Севастополе, лучше чем кто-либо знали, как ждут там их вновь.