Коллективные сборники - Со щитом и мечом

Странички чекистской биографии… Задав Николаю Ивановичу вопрос о наиболее запомнившейся операции, почти предугадываю ответ:

– Вся жизнь в органах – вот моя главная операция.

Ким Закалюк

«ИЗ СТРАНЫ ВЫДВОРИТЬ…»

ВОЯЖ «МАГИСТРА ИСКУССТВ»

В этот августовский вечер Владимир Алексеев собирался «разменять» свои тридцать лет. На кухне Наташа колдовала над каким-то замысловатым тортом, которым грозилась сразить гостей, а Володя сервировал стол. Вдруг зазвонил телефон. Именинник, думая, что это снова кто-то с поздравлениями, снял трубку, напевая веселую песенку:

– Слушаю!

В трубке раздался голос дежурного по управлению:

– Лейтенант Алексеев? Вас срочно требует к себе Петр Егорович!

– Арнаутенко? – недоуменно переспросил Владимир Александрович. – Но у меня ведь гости! – как-то непроизвольно вырвалось у Алексеева.

– Гости твои, Володенька, уже здесь, – перешел на дружеский тон коллега. – Такчто давай сюда побыстрее.

Переступив порог кабинета начальника Ровенского управления КГБ П. Е. Арнаутенко, Алексеев представился по всей форме:

– Товарищ полковник, лейтенант Алексеев по вашему приказанию прибыл!

По всему видно, что Петр Егорович чем-то очень обеспокоен.

– Это хорошо, лейтенант, что прибыл. Ты уж извини, Владимир Александрович, что пришлось прервать семейное торжество, но сам понимаешь – служба. И видимо, придется тебе, именинник, принимать сегодня, так сказать, непрошеных гостей. Ну давай присаживайся.

Окинув взглядом собравшихся, полковник обратился к ним:

– Теперь все в сборе. Можно приступать к делу. Обстановка такая. Поступило сообщение из Корца. Как заявил один гражданин, к нему обратились за помощью какие-то весьма подозрительные субъекты. Разъезжают на нашей «Волге», а номера у нее не наши, да к тому же и спереди, и сзади тщательно забрызганы грязью, хоть дождика, кажется, давненько не было.

Словно в подтверждение своих слов, полковник посмотрел в сторону окна.

– Это во-первых. Во-вторых, у них сломалась машина. Работники ГАИ отбуксировали ее на станцию технического обслуживания. Механик, который осматривал «Волгу», сообщает, что в багажнике у иностранцев почему-то лежит фуражка офицера советских военно-воздушных сил, а на сидении в салоне – длиннофокусная фотоаппаратура. Надо выяснить, что это за туристы пожаловали в гости. Задание поручается оперативной группе, которую возглавит капитан Еськов.

Капитан поднялся со своего места.

– Садитесь, садитесь, Владимир Леонидович. Вам в помощники выделяем нашего именинника, лейтенанта Алексеева и капитана Никишина, а также лейтенантов Карпенко и Плешакова. Так что за дело, товарищи.

Пока машину ремонтировали, гостей поселили в гостинице «Ровно». Здесь выяснилось, что старший из них некий Марк Каминский – гражданин США, учитель из города Эдвардсберга. Его напарник – также американский подданный, Харвей Беннет, которого Каминский пригласил в поездку как человека, хорошо знающего автодело. Оба неплохо владеют русским языком. Каминский приехал в Советский Союз во второй раз – год назад, в 1959-м, он был гидом на американской выставке в Москве.

К утру машина американцев была в полном порядке, и они отправились обозревать окрестности. Однако странными, если не сказать больше, были у них интересы. Их тянуло к зданиям военного гарнизона, колоннам военнослужащих, машинам специального назначения, которые Каминский тайно фотографировал.

А тем временем шла напряженная чекистская работа. Анализировался каждый шаг «туристов». Их истинные намерения уже не вызывали никакого сомнения. И вот когда голубая «Волга» «случайно» заехала в запретную пограничную зону, ее владельцев задержали. Пассажир и водитель предъявили документы.

– Марк Каминский?

– Да.

– В машине нет ничего недозволенного?

– Нет.

– Покажите, пожалуйста, ваш багаж.

– Прошу.

– Зачем вам фуражка офицера советских военно-воздушных сил?

– Подарок племяннику.

Ответы следуют быстро, в них – нотки оскорбленного достоинства. Рослый человек ведет себя все более шумно, вызывающе.

– Не разрешите ли поинтересоваться вашими записями?

Из кармана с подчеркнутой готовностью извлекается блокнот. В нем – обычные для путешественника заметки.

– В машине больше ничего нет?

– Ничего.

– А в карманах костюма?

Наступает пауза.

– Ни-че-го…

– А все-таки? Что у вас в боковом кармане? Покажите, пожалуйста?

Снова пауза – длиннее предыдущей. Каминский, видимо, пытается угадать, что последует дальше. Наконец вынимает из кармана второй блокнот.

– Вас, вероятно, интересует это?

Блокнот оказался любопытным. Отгадать смысл заметок в нем было нетрудно: «Отправные мили… Коробки оливкового цвета – справа… Нефть – справа… Слева – солдаты… 1,5 км радио… На обочине 7 грузовиков оливкового цвета… На юг от 386 дорога… Возведение мостов… Реактивные самолеты… снова истребители… Нет видимой охраны… Первая часть снимков во время езды…»

– Какие снимки упоминаются в блокноте? Где отснятые пленки?

Из бокового кармана извлекается туго набитый черный мешочек.

– Что здесь?

– О, я могу показать!

Каминский зубами разрывает шнурок, которым завязан мешочек. Еще мгновение, и американский «турист» засветил бы фотопленку. Но эта попытка кончается неудачей. В присутствии задержанных пленки проявили.

Каминский сам изъявил готовность дать показания.

Тактика пойманного преступника стара как мир. Сперва он обычно все отрицает, разыгрывая оскорбленную добродетель. Затем под тяжестью улик сознается в чем-то не очень существенном, чтобы скрыть главное. И лишь припертый фактами к стене, он оказывается вынужденным признаться в содеянном. Так вел себя на следствии и Марк Каминский. Вот как выглядела сочиненная им версия номер один: «Я, Каминский Марк, двадцати восьми лет, уроженец города Джефферсонн, Тауншип, штат Мичиган, подданный США, поляк по происхождению, холостой, приехал в Советский Союз с чисто научными целями, а также повидать родственников. Я учился в Оклахомском и Мичиганском университетах, закончил аспирантуру Мичиганского. В 1960 году получил степень магистра искусств и одновременно – право преподавать русский язык в школе. Настоящая поездка предпринята с целью изучить различия между русским и белорусским языками. Для этого я получил ссуду в 2 тысячи долларов от научного фонда «Феар Крафт». По приезде в США я обязан представить фонду отчет о своей поездке. А записи о военных объектах – это просто так – мальчишество, ухарство…»

Но следователя, разумеется, интересует, какие же исследования провел «магистр искусств»? Быть может, их результаты зашифрованы и находятся в блокнотах где-то между пометками о радарных установках и авиабазах?