Александр Кравчук - Галерея римских императриц

И в течение всех этих лет, так богатых на всяческие бурные события, Эвтропия по всей вероятности находилась в Риме рядом со своим сыном Максенцием. Но тут дело дошло до войны с Константином, и в 312 г., потерпев поражение в битве у Мульвийского моста поблизости от Рима, Максенций утонул в Тибре во время отступления. Его отрубленную голову воины победившего императора насадили на копье и носили так по улицам столицы, а имя его приговорили к забвению.

И тогда произошло нечто неслыханное. Эвтропия, мать убитого в столь драматических обстоятельствах и поруганного после смерти Максенция, заявила, что он вообще не был ее и Максимиана сыном! Она утверждала, что сама коварно подменила его во время родов, так как очень хотела удержать при себе мужа, родив ему страстно желаемого сына. А это означало, что Константин имел все законные основания выступить против Максенция, поскольку у подкидыша неизвестного происхождения не было никаких прав на власть. Императрица решилась на это признание по вполне понятным причинам: она пыталась таким образом спасти свое положение и положение своей дочери Фаусты, которая была женой победителя. Редкий случай в истории государства, причем не только римского, чтобы мать таким образом отрекалась от собственного ребенка.

А Эвтропия уже тогда была (или стала вскоре после этих событий) христианкой. Она поселилась в Палестине, неподалеку от своей родины, и в 325 г. доказала свое религиозное рвение.

Поблизости от Хеврона находилось местечко Мамре, ныне Рамат аль Халил, куда стекалось множество пилигримов, которых привлекала туда легенда о том, что под здешним дубом некогда поставил свою палатку Авраам, расставшись с Лотом, и именно здесь снизошел к нему Господь, предрекая величие его и Сарры рода, а также гибель Содома и Гоморры. Христианский писатель Созомен утверждает, что посещали это место и жаждавшие почтить Авраама евреи, и язычники – поскольку здесь спускались на землю ангелы, которых они считали богами, и христиане – потому, что здесь произошло богоявление. Проходившие здесь ежегодно торжества имели, в сущности, языческий характер – приносились жертвы из самого удачного за год приплода, устраивалось угощение. Однако ничего неприличествующего там не происходило, как замечает Созомен, хотя мужские и женские палатки и стояли рядом. На всем огромном поле не было ни одной постройки, кроме той, что стояла у дуба – той, что якобы некогда принадлежала Аврааму. Там же был и колодец. Во время празднеств воду из этого колодца не брали – одни гасили в нем горящие свечи, другие выливали в него вино, масла и бальзамы, кидали хлеб, а третьи бросали монеты.

Однажды это увидела Эвтропия, сильно возмутилась и донесла обо всем императору Константину. А тот незамедлительно отправил епископам Палестины письмо, начинавшееся так: «Моя богобоязненная теща совершила богоугодный поступок, уведомив нас в письме, что у вас все еще живо проклятое безумие». Выполняя требование императора, епископы Палестины разрушили тамошние алтари, сожгли деревянных идолов и приступили к строительству церкви. Церковь была построена, но языческие обряды исполнялись в Мамре еще долгое время после этого. Сегодня на месте всех этих построек, в большинстве своем разрушившихся от старости, располагаются православный храм и монастырь, но можно увидеть также и колодец, остатки стен, алтарь и даже древний дуб.

Во всей этой истории с Мамре представляют особый интерес три момента. Во-первых, это, по всей вероятности, самый старый документально подтвержденный пример решительного вмешательства римской императрицы в борьбу за искоренение старых языческих традиций. Во-вторых, он показывает, насколько верны были первохристиане второй заповеди, строжайше запрещающей поклонение любым изображениям, которые они беспощадно уничтожали, даже если в них можно было узреть лишь скульптуры ангелов. И наконец, в-третьих, описание обрядов и празднеств в Мамре доказывает, сколь живучи некоторые разновидности религиозных обрядов, которые проходят сквозь века, лишь изменяя свое название.

Теодора

Flavia Maximiana Theodora

Жена императора Констанция I, правившего в 293-306 гг.

От этого брака имела шестерых детей – троих сыновей и трех дочерей.

Теодора была дочерью Эвтропии от ее первого брака с Ганнибалианом и падчерицей императора Максимиана. Брак с Констанцием наверняка был заключен еще до 293 г. и определенно имел политические причины, как и все браки в семьях соправителей того времени. Такова была воля Диоклетиана. Поскольку Констанций правил западными провинциями, и прежде всего Галлией, и пребывал в основном в Тревире, там же должна была жить и Теодора. Она родила мужу шестерых детей: сыновей Далмация, Юлия Констанция и Ганнибалиана (конечно, названного так в честь деда) и дочерей Констанцию, Эвтропию и Анастазию. Обращает на себя внимание последнее из имен, явно связанное с греческим словом anastasis, что означает воскрешение. Могло ли это свидетельствовать об интересе императорской четы к христианской религии? Во всяком случае факты свидетельствуют о том, что в провинциях, которыми правил Констанций I, преследований христиан практически не было.

Констанций умер в 306 г. в Британии, в городе Эбуракум (современном Йорке). Власть от него перешла к его первенцу Константину, рожденному от его первого брака с Еленой. Отношения Константина со сводными братьями и сестрами не всегда складывались наилучшим образом, что, впрочем, вполне понятно. Дочери Теодоры вышли замуж. Известно, что Констанция стала женой императора Лициния, а Анастазия поселилась с мужем в Константинополе и построила там бани, названные ее именем. О судьбе самой Теодоры источники умалчивают. Скорее всего, она умерла вскоре после мужа.

Максимилла

Valeria Maximilla

Первая и единственная жена императора Максенция, правившего в 306-312 гг.

Имела двоих сыновей.

Максимилла была дочерью императора Галерия от его первого брака с женщиной, имя которой нам не известно. Родилась Максимилла ранее 280 г., а вышла замуж приблизительно в 290 г. – за Максенция, сына Максимиана. Диоклетиан, выбирая себе соправителей – августов и цезарей, – обращал особое внимание на то, чтобы теснее связывать между собой узами брака как их самих, так и их потомство. В момент заключения брака Максенцию было около 15 лет, Максимилла была чуть младше него. Их первенец родился около 295 г. и получил имя Ромул. Имя это было ему дано не с мыслью об основателе Рима, а в честь матери Галерия Ромулы. Затем появился на свет еше один сын, имени которого мы не знаем.