Леонид Бежин - Ду Фу

Когда разразилась смута, Ду Фу все еще находился в Фэнсяне (как мы помним, получив наконец долгожданное назначение, поэт взял отпуск, чтобы повидаться с семьей), а затем переправил семью в местечко Бошуй (там жили родственники), думая, что жене и детям будет спокойнее на новом месте. Они поселились у родных, в небольшом уютном домике. Вокруг шумели сосновые леса, ветер доносил свежий запах хвои, звенели по плоским голышам ручьи и в поросших кувшинками заводях плескались тучные рыбы. Но покоя не было и здесь: именно в Бошуй Ду Фу узнал о разгроме армии генерала Гэшу Ханя и падении Чанъани. А ведь Бошуй - не так уж далеко от столицы, и враг может нагрянуть сюда в любую минуту. Семейству Ду снова пришлось собираться в путь, и на этот раз их вынужденное путешествие - пешком, с маленькими детьми на руках, без крошки еды - было особенно тяжелым и долгим.

Стояло время коротких и сильных гроз, в небе то и Дело вспыхивали молнии, озаряя нездешним светом верхушки старых сосен, словно большой жертвенный барабан грохотал гром и крупные капли горстями сыпались в придорожную пыль. Застигнутые дождем, Ду Фу и его жена прятались под деревьями, прижимая к себе детей и моля Небо, чтобы град и молнии пощадили их. При каждом ударе грома дочь и сынишка зажимали ладонями уши, а отец успокаивал их: «Не бойтесь...» «Сильный дождь не продержится долго» - сказано в великой «Книге перемен», и действительно гроза вскоре затихала, жаркое солнце согревало лес, над травой поднимался влажный пар, и лимонно искрилась смола на срезах сосновых пней. Все семейство сушило на солнце одежду, Ду Фу пробовал развести костер, а жена и дочь распускали волосы и расчесывали гребешком. Затем - по колено в клокочущей мутной дождевой воде - брели дальше. Мучительно хотелось есть, и маленькая дочурка, сидевшая у отца на руках, от голода кусала его плечо. Мальчик рвал дикие сливы - такие кислые, что их нельзя было взять в рот. Как маленький мужчина, он старался держаться молодцом и ни на что не жаловаться, а его сестренка жаловалась и плакала. Ду Фу приходилось успокаивать ее и тихонько зажимать ей рот, чтобы солдаты Ань Лушаня, рыскавшие поблизости, не услышали детского плача.

В середине пути семейству Ду повезло. Однажды вечером в просветах между деревьями показались огни, издали донесся лай собак и запах дыма, и они поняли, что набрели на сельскую хижину. Ду Фу постучал в ворота. Хозяин, открывший дверь, увидел продрогших, вымокших, изможденных людей, и, узнав, что они беженцы, сжалился и пустил переночевать. Очутившись наконец в тепле, они почувствовали себя счастливейшими людьми на свете. Слуги принесли горячей воды, и Ду Фу с наслаждением окунул в нее замерзшие ноги. Его жена опустилась на циновку и застыла в блаженном покое. Дети упали на кровать и сразу, не раздеваясь, заснули; их пришлось потом долго будить, чтобы накормить ужином... Проведя ночь в тепле и как следует выспавшись, Ду Фу и его жена наутро простились с добрым хозяином. Теперь идти им было гораздо легче, и они вскоре достигли городских стен Фучжоу. Поэт устроил семью неподалеку от города - в деревеньке Цянцунь. Из-за непрерывных дождей вода в реках вышла из берегов и затопила поля. Несмотря на это, Ду Фу каждый день спешил в город, чтобы разузнать новости. Люди на рынках и в чайных лавках поговаривали, что император Сюаньцзун бежал из дворца. Неужели это правда? Ду Фу возвращался домой встревоженный и удрученный, ничего не ел и почти не писал стихов. Чувство неопределенности мешало сосредоточиться. Наконец кто-то сказал ему, что в Линъу создано новое правительство во главе с императором Суцзуном, и Ду Фу решил, переодевшись в крестьянское платье, отправиться туда, но по дороге был схвачен мятежниками...

И вот он снова в Чанъани. Некогда цветущий императорский город лежит в руинах, зловеще чернеют пепелища сгоревших дворцов, ветер носит обрывки оконной бумаги. В уцелевших от огня домах - новые хозяева. Они рубят на дрова редкие садовые деревья и кормят лошадей из дорогой фарфоровой посуды. Они оскверняют родовые кумирни, бесчинствуют в храмах, напиваются допьяна, валятся в сапогах на шелковые циновки и орут грубые солдатские песни. Награбленное добро солдаты Ань Лушаня грузят на верблюдов и отправляют своим семьям на север. Ду Фу каждый день видит, как верблюжьи караваны, позванивая колокольцами, уходят за городские ворота, и его сердце переполняет боль. Поистине нет более печального зрелища, чем разграбленный бандитами город, и Ду Фу порою кажется, что столица превращена в кладбище. Всюду следы кровавых казней. Каратели охотятся за членами императорской семьи, не успевшими скрыться из столицы, и выискивают сторонников старой династии: и тех и других ждет неминуемая гибель. Однажды, бродя по безлюдным окраинам Чанъани, Ду Фу встречает знатного принца, который прячется от мятежников.

Вот строки, описывающие эту встречу:

Стаи белоголовых ворон собралисьна чанъанъских стенах городских,По ночам подлетают к воротам Яньцю,шум и гам поднимают на них.Направляются после в жилища людейчто-то в пышных покоях клюют,А хозяин покоев - сановник большой,он от варваров скрылся лихих.Изломалась его золоченая плеть,в спешке девять коней он загнал,Домочадцы его - плоть и кости его -вместе с ним убежать не смогли...У кого возле пояса черный коралл,драгоценных подвесок набор?Просто жалко смотреть: императорский внукна обочине плачет в пыли.Отвечать не решается он на вопрос,кто он родом, как имя его;Говорит о невзгодах и муках своих,молит взять его - хоть бы рабом:«Пробежало, мне кажется, целых сто дней,как скрываюсь в колючих кустах,Неизраненной кожи кусочка теперьне осталось на теле моем»...(«Плач по государеву внуку»)

Улицы безлюдны, дома мертвы. Распахнуты ворота амбаров, и птицы склевывают зерно, рассыпанное по земле. Из загонов выведен скот, и только старый мерин, забытый в стойле, печально стонет от голода. Ду Фу нечем ему помочь - он и сам такой же пленник. Его лучшие друзья либо бежали вместе с Стоаньцзуном, либо были отправлены под конвоем в Лоян, либо сами сдались на милость победителя. Ду Фу одинок. Его семья далеко, за сотни километров, и когда наступает праздник середины осени, во время которого принято любоваться полной луной, есть «лунные лепешки» и пить вино, поэт создает строки, посвященные жене: