Иван Галицкий - Дорогу открывали саперы

Правильно использованные и искусно поставленные противотанковые и противопехотные мины в умелом сочетании [156] с системой огня артиллерии, минометов и тяжелого оружия пехоты способны в обороне превратить доступные для танков и пехоты противника участки местности в труднопреодолимые, а иногда и в совершенно недоступные для них, в наступлении — помочь нашим частям быстро закрепить за собой захваченные у противника рубежи и обеспечить от контратак противника фланги продвинувшимся вперед нашим пехоте и танкам. Правильно организованная, своевременно выполненная инженерными войсками работа по очистке от мин противника местности, и особенно грунтовых и железных дорог, обеспечивает успех наших войск в наступлении и способствует их маневру.

Обращая внимание на некоторые имеющиеся недостатки в применении противотанковых и противопехотных мин, Ставка давала подробные и конкретные указания по их устранению и порядку минирования.

В 1943 году, когда наши войска начали стремительно продвигаться вперед, во весь рост встал вопрос о сплошном разминировании, об очистке от мин противника и наших местностей, лугов, полей, лесов в интересах народного хозяйства. Это уже была проблема государственного значения, и ее надо было решать незамедлительно. По существу, начиналась настоящая «саперная война», борьба с невиданным коварным врагом. Здесь закон один: кто кого перехитрит — противник ли, который поставил мину, или наш сапер, который снимет ее. И в самом деле, каждая мина, фугас, «сюрприз» устанавливается скрытно и тщательно маскируется. Каждую мину и фугас надо найти да умело снять, ведь она может быть с элементом неизвлекаемости.

Наиболее коварными являются самые разнообразные «сюрпризы». Они рассчитаны на человеческие слабости, на машинальные действия и эмоции. Представьте себе, вы входите в землянку или помещение и видите на стенке «случайно» оставленный портрет Гитлера. Конечно, с гневом сорвете его. И тут же последует взрыв фугаса, заложенного под полом. Или, идя по дорожке, наткнулись на брошенный противником хороший велосипед. Находка. Подняли его — опять взрыв. Зашли в дом — привычно наступили на ступень лестницы, открыли дверь, отодвинули кресло, придвинули к себе настольную лампу, включили свет. За каждым таким движением или действием может следовать взрыв. Фашисты применяли и более гнусные приемы — минировали трупы и своих, и наших солдат. Из гуманных побуждений человек хочет захоронить труп, но стоит стронуть его с места, как гремит взрыв. [157]

Большое значение в этих условиях — в борьбе с «сюрпризами» — приобретало мастерство минера-разведчика. По нашему мнению, минер-разведчик должен быть не только отличным специалистом, но и физически развитым бойцом, обладать хорошим зрением и тонким слухом. Ему должны быть присущи острый ум, сильная воля, хладнокровие, мужество, молниеносная реакция на внезапно меняющуюся обстановку. Смелость в нем должна сочетаться с осторожностью, но не трусостью, быстрота с неторопливостью, расчет с наблюдательностью и внимательностью, изобретательность и смекалка с бдительностью и высокой личной дисциплиной — вот качества минера-разведчика. Он обязан отлично знать минновзрывное дело, в совершенстве владеть искусством тактического применения минновзрывных средств, а также разминирования, быть минным следопытом.

Однако и рядовые минеры должны быть хорошо подготовлены к борьбе с минами-сюрпризами.

Словом, мы понимали цену мины и учили ценить ее саперов, учили их искусству ставить и снимать мины. Как уже упоминалось выше, нам предстояло снять около 3 млн. мин. С этой задачей инженерные части справились успешно. И что особенно отрадно, выполнили ее почти без потерь.

За многочисленными делами не заметили, как подкралась зима 1943/44 года. Оперативная пауза продолжалась. Однако личный состав войск фронта не сидел сложа руки. Войска продолжали совершенствовать оборону, укреплять занимаемые рубежи. Они доделывали в первую очередь то, что было остро необходимо: НП, пулеметные гнезда, землянки и укрытия. Инженерные войска, так же как и другие, занимались боевой подготовкой, готовясь к инженерному обеспечению наступления в летнюю кампанию 1944 года.

В один из октябрьских дней ко мне зашел полковник Г. Т. Соколов с докладом о строительстве саперных деревянных лодок для будущего форсирования Днепра войсками фронта. Штаб его бригады и производственная база размещались непосредственно у реки, что позволяло испытать лодки на практике. Соколов сказал, что саперы пробовали составлять из лодок паромы и мосты. Это меня очень заинтересовало, и я поехал с ним в бригаду. На месте он пояснил, что заготовлено 800 деревянных саперных лодок для десантирования пехоты. Из них они составили паромы для переправы легкой артиллерии и автотранспорта и тут же практически опробовали. Получилось неплохо.

— Хотите посмотреть? — спросил он меня.

— Да, конечно, хочу. [158]

Саперы продемонстрировали свою новинку. Действительно, дело стоящее.

— Мы из этих лодок можем наводить и трехтонные паромы, и мосты, — сказал Соколов.

Штаб инженерных войск фронта одобрил инициативу саперов Соколова.

Производство саперных лодок в бригаде было организовано уже поточным методом. Еще в 1942 году ее личный состав принимал участие в изготовлении 11 деревянных понтонно-мостовых парков под шифром ДМП-41. Это было очень крупным и важным заданием фронта. Ведь штатных понтонно-мостовых парков не хватало, промышленность не могла тогда полностью обеспечить потребность понтонных частей Красной Армии. С переходом наших войск в наступление эта потребность резко возросла: потому самодельные деревянные понтонные парки были большим подспорьем для нас. Саперные лодки заготавливались заблаговременно, на месте, также для пополнения десантно-переправочных средств.

Вернувшись из штаба фронта, я неожиданно встретился с генералом Ю. В. Бордзиловским, который только что прибыл на Западный фронт на должность начальника инженерных войск 33-й армии. Юрия Владиславовича я знал давно. В 1925–1928 годах он служил в 16-м саперном батальоне 16-го корпуса. Я тогда командовал этим батальоном, а он был начальником школы младшего командного состава. В 1926 году школа впервые в Красной Армии была укомплектована одногодичниками — юношами, которые закончили институты. По окончании школы им присваивалось звание командира взвода — по-современному лейтенант, — и они уходили в запас.

Юрий Владиславович Бордзиловский был хорошим командиром, умелым воспитателем, глубоко знающим инженерное дело. Он пользовался большим авторитетом у. подчиненных. Не случайно его подразделение было на хорошем счету. На строевом смотре в бобруйском лагере командующий округом комкор Д. И. Егоров дал отличную оценку школе нашего батальона, а всему батальону — хорошую.