Фрэнсис Кинг - Мегатерион. Зверь 666.

Лиа и Кроули, теперь почти постоянно ссорившиеся, возвратились в Тунис. К концу года он уехал оттуда, имея деньги лишь на то, чтобы добраться без проблем до Ниццы, где договорился встретиться со своим старым другом Фрэнком Харрисом, журналистом и автором порнографической автобиографии «Моя жизнь и любви». У Харриса был план: он, находившийся почти без гроша, и Кроули, у которого совершенно не было денег, должны были тем или иным образом найти финансовое обеспечение, чтобы купить базирующуюся в Париже «Evening Telegram», газету, которая, как он верил, может делать доход в 120,000 франков в год. Кроули согласился, что это определенно может решить все их проблемы и, после того как занял 500 франков у Харриса, направился в Париж, где остановился в отеле на Рю де Вавин, чьему владельцу он уже задолжал 2000 франков.

Как Харрис, так и Кроули, казалось, обладали трогательной верой в способности друг друга поднять средства, необходимые для покупки «Evening Telegram». «Мой дорогой Кроули, — писал Харрис, — …. дела движутся потихоньку, словно чайник на медленном огне, как я говорил тебе… Достань, что ты можешь со своей стороны и мы все сложим вместе. Если ты сможешь достать, скажем, 300,000 франков и я достану сходную сумму, мы сможем сделать капитал на газете в пару миллионов франков, и тогда посмотрим, сколь долго мы захотим продолжать год за годом. В пять лет мы обязаны оказаться в состоянии удвоить деньги, которые вложим…» Кроули ответил бесполезной рекламой «Книги Закона», хорошо иллюстрирующую магическо‑религиозную точку зрения, к которой он теперь пришел:

«Испорченный, какой я есть в тысячи образов, я был избран «Богами» — «Мастером» — «Тайными Главами» — «Хранителями Человечества» — как ты пожелаешь, идея та же самая — принести на Землю формулу Нового Эона, основополагающее Слово, с которым Человечество будет работать в течение двух тысяч лет или около того — выражение «Твори, что ты желаешь» со всеми подтекстами, данными в «Книге Закона» (продиктованной мне невидимой личностью в Каире двадцать лет назад).

Я был лишен веры многими путями: в особенности я пытался сочетать мою миссию с ведением размеренного образа жизни Английского Джентльмена. И боги не позволили этого. Они сделали мат моим планам с все возрастающей суровостью, пока я не был избит дубинкой, исколот, умирал с голода, и алкал в совершении их работы, всем сердцем отдаваясь тому избранному ими пути, чтобы это было сделано…

Ты должен принять мою Миссию серьезно, и приложить всю свою энергию и все свои ресурсы — которые будут затем обновлены, как оперение орла — чтобы установить закон Телемы.

Чтобы вывести это довольно грубо, Индустриальный Капитализм движется к своей финальной катаракте. Единственная существующая альтернатива, покамест, это Большевизм, который не сработает по‑любому.

Сейчас, Закон Телемы предлагает третий путь. Эти последние годы я обучал разных людей, чтобы действовать в качестве Мозга для человеческой расы. У меня есть ряд людей некоторой важности, заинтересованных уже в этом, и идея моего судебного процесса (против прессы Бивербрука) состоит в том, чтобы дать мне возможность провозгласить этот Закон в такой форме, что он привлечет всех тех, кто готовы стать автономными, и вырваться из бредового стада, и принять Царственность, чтобы править дезорганизованной и сбитой с толку толпой.

Я уверяю тебя, что мир готов к этому шагу. Даже «удачливые» больны по сути лживостью и неискренностью всего. Мой судебный процесс обеспечит необходимое паблисити; мои открытые и закрытые речи будут пророческими, Привнесенный из Вне Голос Слова Господа…»

Но ни тогда, ни в будущем Кроули не сумел достать средства, необходимые для того, чтобы запустить судебный процесс против «Sunday Express».

Целая эпоха в жизни Кроули подошла к концу и с ней, как было неизбежно, для него угасла привлекательность Лиа. В сентябре 1924 года он отстранил ее от роли Багряной Блудницы и утвердил в ней новую — американку по имени Дороти Ольсен. Когда наступила зима, парочка отправилась на праздники в Северную Африку. Из Туниса они поехали в Сфакс, а оттуда в Нефту, то место, где Кроули видел свой элементаль — или Тайного Главу — после акта сексуальной магии. В Нефте они наняли верблюдов и отправились через часть Сахары, известной как Великая Восточная Пустыня. Здесь они столкнулись как с «магическим нападением мух», так и с Арабским вождем, осознавшим, что Кроули был одним из Тайных Глав, и устроившим грандиозный пир в его честь. В конце концов они достигли Туггурта и оттуда сели на поезд до Бискры.

Пока Кроули находился в Северной Африке, в Германии произошли различные события, которые стали для него важными. В 1922 году Теодор Ройсс — Брат Мерлин — перенес удар и подал в отставку со своего поста, как главы О.Т.О. Именно он, как следует вспомнить, первым ввел Кроули в орден и назначил его, как «Бафомета», главой Британского отделения, и Кроули стал его избранным преемником как «OHO» — «Внешней Главой Ордена» — Внутренним Главой Ордена был, как можно предположить, какой‑то неинкарнированный Тайный Глава. Большинство посвященных немецкого О.Т.О., тем не менее, сомневались в том, чтобы иметь англичанина в качестве своего вождя, и некоторое время немецкий оккультист по фамилии Транкер («Брат Рекнартус») действовал во главе организации. Транкер был также главой небольшого объединения оккультных ответвлений под названием Пансофия; ему принадлежало одноименное издательство. Неожиданно, и без всякой очевидной причины, Транкер испытал видение; он узрел Кроули, как лидера группы Тайных Глав — это могло означать только одно, что Кроули должен стать полноправным главой О.Т.О. Он пригласил Кроули на конференцию, которая должна была состояться в Германии летом 1925 года. Его проезд оплачивался Карлом Гермером (Братом Сатурном), сравнительно обеспеченным и преуспевающим членом Пансофии.

Между тем, весной 1925 года Кроули и Дороти Ольсен снова находились в Тунисе. Последняя страдала от какого‑то ментального потрясения, которое, казалось, было производственной болезнью Багряной Блудницы. «Единственного глотка рома, — говорилось в «магическом дневнике» Кроули 24 апреля 1925 года, — было достаточно, чтобы спровоцировать у Дороти Ольсен приступ острой мании. Лежа в постели, крепко обнявшись… с внезапной вспышкой непристойностей, бессвязных оскорблений меня и всех, кто связан со мной. В течение дня и вечера было слишком много гнева и раздражения, и разговора на повышенных тонах, с одним или двумя началами обычных бредовых речей; но никто не обратил на это никакого внимания, и они затихли».