Александр Жевахов - Кемаль Ататюрк

Глава третья

УЖАСНОЕ ЛЕТО

«В те дни, — вспоминает сын Салиха Бозока, — ситуация была настолько критической, что однажды утром, когда я собрался в школу, отец сказал мне: „Вероятно, было серьезной ошибкой заставить тебя приехать ко мне… Кто знает, возможно, ты больше не сможешь увидеть мать и братьев“».

Летом 1920 года атмосфера в Анкаре была удушающей.

Ужасное лето началось с мятежа в Йозгате, расположенном вдали от Стамбула, на востоке от Анкары. Иозгат находился во власти очень влиятельной семьи феодалов Чапаноглу, которая контролировала не только этот регион, но и значительную часть Анатолийского плоскогорья. Надменные Чапаноглу не желали признавать никаких авторитетов, кроме собственного. Они собрали своих сторонников, организовав скачки, и объявили о своем решении во время роскошного ужина при свете факелов.

Кемаль немедленно принимает ответные меры и посылает на их усмирение Этхема-черкеса со своим отрядом. Этхем только что успешно подавил мятежи в Адапазары, Болу, Дюзге, оказав серьезную помощь Али Фуаду, командующему Западным фронтом.

Прибытие Этхема в Анкару с отрядом из четырех тысяч человек не прошло незамеченным. Восторженная толпа на улицах приветствовала своего спасителя. Высокий, с военной выправкой, словно офицер Генштаба, кем он никогда не был, излучающий силу, Этхем проезжал, окруженный бравыми телохранителями — черкесами, гордящимися своей формой и оружием. Кемаль удостоил Этхема высшей чести, предоставив в его распоряжение свою машину, единственную в Анкаре.

Кемаль не питает иллюзий: Этхем — всего лишь «баловень судьбы». Но разве бывший унтер-офицер не мог мечтать о еще более важной роли? Разве не встречают его чуть ли не как мессию? И когда его принимает Кемаль, окруженный важными военачальниками, Этхем неможет удержаться от того, чтобы не порисоваться. Мятеж в Йозгате? «Я уверен, что подавлю мятеж за пять дней, возможно — десять». Кемаль хранит молчание; он внимательно слушает, а затем уточняет несколько важных деталей, касающихся организации Западного фронта.

Вот что беспокоит Кемаля: как использовать силы Этхема и его боевой дух, не давая ему политической роли, на которую он мог бы рассчитывать в силу своих военных успехов. А операция в Йозгате только усложнила проблему, так как Этхем времени зря не терял. Ему поручили усмирить Йозгат, и он сделал это с присущей ему энергией и жестокостью: в результате ожесточенной атаки занял город, повесил тех, кто попался ему под руку, и по привычке, сохранившейся со времен его службы в «Специальной организации», сжег несколько армянских домов. Кемаль мог «искренне» поздравить его: Этхем действовал быстрее урагана!

Когда черкес проезжал через Анкару после «освобождения» Йозгата, за ним следовал внушительный караван с награбленным добром и скотом, захваченным в качестве трофея. В то время как толпа устроила ему восторженную встречу, командование армии придерживалось иного мнения. Февзи и Исмет оценили поведение Этхема как недопустимый спектакль и постоянно напоминали, что Национальное собрание приняло закон, требующий подчинения всех добровольческих сил военному министерству.

А что думал об этом Кемаль? Он сам познал экзальтацию партизанской войны в Триполитании, когда создавал отряды местных жителей против итальянцев. Но Кемаль уже не тот молодой человек, предоставленный самому себе в африканской пустыне. Он давно покинул мир индивидуальной авантюры. Он твердо убежден: невозможно освободить родину и построить государство с помощью партизанских отрядов.

Однако в данный момент Кемаль был вынужден признать, что престиж Этхема в зените, а Анатолия, казалось, готова к многочисленным авантюрам, как, например, той, что была предложена «Зеленой армией».

Эти два слова — «Зеленая армия» — окутаны атмосферой таинственности, дикости, исключительности, характерной для России и Турции накануне революции. «Зеленая армия» возникла на юге России, она состояла из крестьян, отказавшихся вступить в ряды Белой армии и скрывавшихся в лесах (отсюда — «зеленая» армия); это название и было заимствовано Карабекиром.

Миф значительно превосходит реальность. Через несколько недель после оккупации Стамбула в ответ на запрос Кемаля о помощи Карабекир отправляет в Анкару из Эрзурума письмо: «Я предлагаю назвать это объединение „Зеленой армией“. Известно, что „Зеленая армия“ в России нанесла серьезные потери тылам Деникина. Кроме того, зеленый цвет производит на наших людей сильное впечатление. Слово „красный“ может вызвать отрицательную реакцию как внутри, так и за пределами страны. А зеленая армия! Что это? Никто не знает, но почитает этот цвет».

В своих воспоминаниях Кемаль дает несколько более четкое объяснение: «После открытия Великого национального собрания в Анкаре было создано общество, названное „Зеленой армией“. Я очень хорошо знал его основателей, близких мне людей, но эта организация превысила первоначальные полномочия проекта по созданию национальной силы и поставила затем более широкие цели». Какие? Неизвестно. По мнению Кемаля, это тайное общество опасно и должно быть распущено как можно скорее.

Читая программу «Зеленой армии», погружаешься в странную смесь большевизма и исламизма. «Зеленая армия — организация, созданная на благо людей… Она состоит из послушного большинства, работающего на доминирующее меньшинство…» В ее основе можно найти принципы мусульманского закона, которому уже «тринадцать веков», с его исповедями, постами и пожертвованиями. Эта программа привлекла известных интеллектуалов и видных политических деятелей: Хаккы Бекиша, министра финансов правительства Анкары, Юнуса Нади, Халиде Эдип. Позже Халиде Эдип объяснит успех «Зеленой армии», так описывая восточный идеал: «Аморфная коллекция симпатичных идей, порожденных неудовлетворенным желанием».

Эти интеллектуалы поняли, что Запад, который их восхищал и формировал, хочет гибели их страны. «Зеленая армия» показалась им наилучшим убежищем от их собственных противоречий.

Но убежище может превратиться в западню. Вскоре после Йозгата к Этхему обратился министр финансов, генеральный секретарь «Зеленой армии», предложив ему вступить в ассоциацию. В своих мемуарах Этхем выставляет себя в выгодном свете: «Я спросил его: „А Кемаль-паша в курсе?“ — „Естественно, — ответил он. — Как мог бы я заняться делом такой важности без его приказа?“»

Насколько дисциплинирован Этхем! И какое непостоянство Кемаля, который через несколько дней требует роспуска «Зеленой армии», но затем, после того как Бекиш смог переубедить его, оставляет ее. Определенно, дело темное…