Леонид Дубровин - Пикировщики

Переход к наступательным операциям предъявил новые, повышенные требования к партийной и воинской дисциплине. Необходимость разлома с воздуха глубоко эшелонированной, сильно укрепленной обороны противника обязывала авиаторов 3-й гвардейской бомбардировочной авиадивизии проявлять особую заботу о тесном взаимодействии с наземными войсками, о точных и безошибочных ударах. Четкое выполнение боевых приказов и распоряжений, эффективное использование техники и оружия в бою — все эти вопросы настоятельно вставали на повестку дня.

Иначе говоря, ужесточение борьбы с врагом, его упорное сопротивление наступательному порыву советских войск требовали от каждого авиатора не только отточенного мастерства, но и высокой личной ответственности, организованности и инициативы при выполнении боевых задач.

Эти важные вопросы политотдел дивизии и ставил во главу угла всей партийно-политической работы на данном этапе. Другой заботой всего партийно-политического звена стало разъяснение авиаторам и претворение в жизнь новых приказов Верховного Главнокомандующего и директив Главного политического управления Красной Армии.

Так, в приказе от 7 ноября 1943 года Верховный Главнокомандующий предписывал строжайше выполнять требования уставов и наставлений, приказов командиров и начальников, всегда и повсюду соблюдать образцовый порядок, крепкую дисциплину и высокую организованность.

Как же организовывали изучение таких документов в полках?

Ну вот, к примеру, заместитель командира 2-го бомбардировочного полка по политчасти майор Т. Г. Зимников с содержанием приказа Верховного Главнокомандующего сначала ознакомил весь политсостав и агитаторов подразделений. Говоря о дисциплине и организованности на земле и в воздухе, политработник, естественно, приводил примеры и факты из жизни своего полка. Затем Тихон Григорьевич предложил в каждой эскадрилье провести партийные и комсомольские собрания, посвященные теме приказа, выпустить серию боевых листков и стенгазеты, в которых подвергнуть острой критике тех, кто допускает отклонения в воинской дисциплине. Тут же рекомендовал рассказать о передовых воинах, их боевом опыте.

— О лучших наших товарищах мы издадим листовки, в которых поместим и их портреты. Такие листовки и благодарственные письма пошлем на родину, — сказал замполит и в конце совещания, на мой взгляд, весьма к месту зачитал пламенные строки из письма В. И. Ленина к рабочим и крестьянам, оборонявшим Петроград от нашествия Юденича в октябре 1919 года.

— Этот ленинский призыв, — закончил Зимников, — и есть наша боевая программа. Его следует довести до сознания всех бойцов и командиров и понимать ленинские слова как приказ Родины...

Мне случилось присутствовать на этом совещании, и я должен сказать, что Тихон Григорьевич Зимников провел его на высоком профессиональном уровне, с эмоциональной приподнятостью, безусловно, с большой пользой для дела.

Поддерживая Зимникова и других политработников полков в их стремлении использовать все средства агитации и пропаганды для улучшения дел в подразделениях, я сумел договориться с нашими шефами — представителями Краснопресненского района Москвы — о том, чтобы они организовали в нашей дивизии просмотр пользующихся особой популярностью у воинов кинофильмов: «Ленин в Октябре», «Чапаев», «Валерий Чкалов», «Мы из Кронштадта», «Волочаевские дни», «Парень из нашего города».

Впоследствии нам удалось не только прокрутить перечисленные фильмы в полках, но и организовать встречи с некоторыми из артистов, снимавшихся в этих фильмах.

Просмотр патриотических картин, встречи с полюбившимися актерами оказывали на воинов-авиаторов большое воспитательное влияние, разжигали желание скорее покончить с ненавистным врагом.

Большим событием в жизни нашей авиадивизии стало вручение полкам гвардейских знамен. Как сейчас помню строй перед самолетами — тех, с кем вместе ходили в атаки. Командиры полков подполковники С. Н. Гаврилов, В. И. Дымченко, майор Н. К. Зайцев приняли Красные знамена из рук заместителя командующего 1-й воздушной армией генерал-майора авиации А. К. Богородецкого. С гордостью прикрепили на гимнастерки гвардейские значки мои боевые товарищи. Потом нас горячо поздравили шефы — рабочие и работницы Красной Пресни. Они привезли подарки, письма, наказы своих трудовых коллективов. Общение с шефами, да еще в такой знаменательный день, подняло настроение всем авиаторам. Для нас такие встречи были словно свидания с родным домом, символизировали кровную связь народа с армией.

Невольно припоминается, как наши шефы приглашали к себе на предприятия и заводы: «Вот окончится война...» Особенно агитировали специалистов инженерно-авиационной службы. Возросшая квалификация и опыт наших инженерно-технических кадров позволили уже к тому времени освоить скоростной метод ремонтных и профилактических работ на материальной части, обеспечивая при этом их надежное качество. А в том, что дивизия стала гвардейской, большая заслуга конечно же принадлежала и нашему инженерно-техническому составу, организаторам инженерно-авиационной службы — коммунистам инженер-подполковнику Н. А. Зиханову, инженер-майору А. А. Голубеву, инженер-капитану Н. П. Клименко, старшему технику-лейтенанту В. Н. Фаренюку.

Узами крепкой фронтовой дружбы связала меня война со старшим инженером дивизии Н. А. Зихановым. Спокойный в любой обстановке, Николай Александрович дело свое знал хорошо, любил и, помню, как-то легко ему удавалось доставать все необходимое, что требовалось для боевой работы. Случалось, что в полках недоставало каких-то запчастей. Не ожидая, когда они поступят по разнарядке, наш инженер садился на У-2 и летел к главному инженеру воздушной армии — пустым оттуда он никогда не возвращался.

Николай Александрович, между прочим, управлял «кукурузником» сам. И вот однажды возвращался он из очередной «побывки» на складах воздушной армии. Самолет, можно сказать, едва летел: на плоскостях У-2 были прикреплены две подмоторные рамы для «пешек», была до отказа заполнена запчастями и кабина летчика. И вдруг из-за облаков на него стремительно рванулись два «фоккера»...

В тот день, а случилось это 18 февраля, я возвращался из политотдела армии тоже на У-2. Маршрут от Сырокоренья до нашего Коровина пролегал над заснеженными смоленскими полями, изредка под самолетом проплывали небольшие перелески, кустарники. В воздухе было спокойно, но по опыту я знал — ухо держи востро: немцы любили выслеживать в прифронтовой полосе одиночные транспортные да связные самолеты, а потом нападали на них. За каждый сбитый У-2 немецким летчикам давали Железный крест.