Николай Караченцов - Корабль плывет

Я до сих пор боюсь поссориться с Марком Анатольевичем, по потенциально ссора между нами всегда висит, мы ведь в одной упряжке работаем, даже когда и репетирую не с ним. Если мы по-разному будем воспринимать решение роли, подобные несоответствия могут достигнуть взаимного неприятия, больше того — перерастут если не в скандал, то по крайней мере в напряженные отношения. Значит, меня снимут с роли, или я сам с нее уйду. Такая возможность существует всегда.

В «Юноне», в отличие от «Тиля», я более или менее знал расклад. Понимал: чтобы заменить меня, надо Мишу Боярского выписывать из Питера, потому что на тот день, что выпускали «Юнону», а шел восемьдесят первый год, в стране не такого много существовало поющих актеров моего возраста, — тех, что с лету могли бы войти в спектакль.

Врачи не могут с уверенностью сказать, насколько он восстановится, сможет ли опять выйти на сцену, снова стать тем самым универсальным актером Караченцовым, которого все знают и помнят. Для того, чтобы работать на сцене, требуется очень много сил, это колоссальная нагрузка. Но я верю в успех.

…Примерно год назад мы были с ним в театре. На сцену вышел известный актер и стал рассказывать про Караченцова. И вдруг Коля мне говорит: «Я выступать не буду! На сцену не пойду!»

Я говорю:

— А тебе никто это и не предлагает!

— А вдруг он подойдет и попросит! Я не пойду!

— Ну, и правильно. Тебя никто не подставляет. Ты плохо еще говоришь.

А теперь он мне говорит:

— Знаешь, я, может быть, еще сыграю в «Юноне»!

— Я говорю:

— Ну, ты даешь, Коль! Ну, может быть, не полностью роль… Представь: действие идет, а ты просто стоишь и поешь.

— Может, и так… Ну, может, что-то еще…

То есть он собирается возвращаться. Конечно, неизвестно как Господь Бог распорядится, но я очень верю…

Супруга президента

Пригласили меня на открытие зимнего парка под Москвой, точнее — горнолыжной трассы. Солидно все было подготовлено, ждали, что приедет сам президент России. Парк построил и проводил его открытие Леонид Тягачев — президент национального Олимпийского комитета. Когда я ехал, через каждые сто метров стояли милицейские посты. Но на последнем мне сказали, что Путин не приедет. Хотя, когда меня приглашали, рассказали, что за полтора дня президентская охрана там все проверила и прочесала. Поскольку это рассказывали, вероятно, не только мне, то число важных людей, что там собрались, получилось довольно внушительным, а состав сложился довольно разношерстный, но, в общем, высокопоставленный. Церемонию открывала Валентина Ивановна Матвиенко, тогда вице-премьер. Был и член МОКа Виталий Смирнов, были Геннадий Бурбулис, Борис Громов, Владимир Кожин. В общем, масса людей из аппарата нынешнего президента и из окружения прошлого. Гулял в толпе экс-чемпион мира по горнолыжному спорту легендарный Карл Шранц из Австрии.

Все выглядело вполне престижно. Началось с большого завтрака. Потом — открытие горнолыжной школы. Потом банкет. Наконец все пошли на гору. Некоторые даже начали кататься. Банкет позволял, его сделали фуршетным, не сидячим. Я же пошел играть в бильярд. Там меня находят и сообщают, что в домике Леонида Васильевича Тягачева для узкого круга накрыты столы и меня ждут. Вхожу и с порога объявляю:

— Ленечка, я посижу с краешку, потому что я сейчас уматываю. У меня завтра с утра, причем очень рано, репетиция. К тому же я не выпиваю — за рулем.

— Нет-нет, мы тебя просим, посиди хоть четверть часа.

Стол — буквой «п», Тягачев сидит, вроде как во главе президиума, рядом его жена Светочка, свободное место и какая-то женщина. Меня ведут к ним четвертым. Усаживают. Я сразу же обратил внимание, что все перед этой дамой слишком уж лебезят. Задумался. Это не Матвиенко, да и Слиску я знаю — не она. Может, какая-нибудь вице-губернатор, а может, жена одного из глав Московской области, парк на их территории, поэтому все так перед ней пляшут. А неугаданная мною незнакомка мне говорит:

— Ой, Николай, извините, это я не удержалась, попросила, чтобы вас рядом посадили.

— Да ради бога. О чем вы говорите. Очень мило.

Встает Шранц и говорит, что он катался на горных лыжах с двумя президентами — американским, тогда Клинтоном, и с нашим. И считает, что наш бы победил. Я соседку толкаю:

— Лучше бы он в экономике так побеждал.

Она мило улыбается, и мы продолжаем любезничать. Наконец я сваливаю. Попрощался, расцеловался, пожелал ей всего доброго. На следующее утро Люде рассказываю, кто присутствовал, что прошло все хорошо, и добавляю:

— Одну женщину я так и не узнал… Во, вот она! (В этот момент ее по телику показали.)

Люда:

— Как не узнал! Это же жена президента!

Мы еще раньше договорились, что я приглашаю Леню и Свету на ««Юнону» и «Авось»». Они за двадцать лет этот спектакль так и не видели. А когда зашла речь о конкретной дате, Тягачев спрашивает:

— С нами хотела бы пойти еще и Людмила Александровна, ты как на это смотришь?

Я говорю: «Ради бога, приходите вместе».

В последний момент моя новая знакомая прийти не смогла. Леня был с женой и с дочкой. Очень мило мы потом у меня в гримуборной посидели. Тут он сообщает, что в заявленном составе они хотели бы прийти на «Шута Балакирева».

Я ему:

— Только ты предупреди заранее, потому что, если придет на премьеру первая леди, ее в театре должны определенным образом встречать.

Тягачев утром перезвонил: «Она точно будет».

После спектакля мы собрались в кабинете у Марка Анатольевича. В наш адрес гости говорили теплые слова. Я пришел позже, мы расцеловались, как старые знакомые. Вот такая получилась история. Так что у меня есть и непростые поклонницы.

Знакомство с первой леди получилось коротким, но я отметил, что она образованный, эрудированный и интеллигентный человек, абсолютно не выпячивает себя, при этом удивительно открытый и демократичный. В то же время отлично понимает, что обязана держать дистанцию. И сохраняет ее достойно, но в то же время мягко. Это мне как раз в ней больше всего и понравилось.

Девушки в моей жизни

У меня с девушками всегда легко получалось. Я даже не могу вспомнить какие-нибудь проблемы в процессе ухаживания. Казалось бы, мне и сейчас знакомиться легко — все же лицо узнаваемое, но что девчонок привлекало во мне в годы безызвестной молодости — не знаю. Но на отсутствие подруг не жаловался. Момент мужского становления у мальчишек обычно приходится на конец школы — начало института, и для меня он не ознаменовался неизбежным сексуальным азартом. Мне настолько было интересно то, чем я занимаюсь, что абсолютно избавляло от тоски по постоянному общению с женской половиной человечества. Да и времени на него почти не оставалось. Вероятно, в данную минуту я теряю всякий интерес к своей персоне со стороны этой части читателей моей книги.