Константин Денисов - Под нами - Чёрное море

Накануне полк уже получил истинно севастопольское боевое крещение: три вылета — три воздушных боя. Мне, участнику двух из этих вылетов, понравились действия летчиков. Видно, помогли им проведенные 9 июня мероприятия, когда определили ведущих и ведомых с учетом летного опыта, знания тактики своей и противника, а затем провели два проигрыша вариантов воздушного боя.

Завершились занятия вечером встречей с приглашенными тремя асами из 1-й эскадрильи 8-го полка, возглавляемыми Константином Алексеевым. Они подробно рассказали об особенностях ведения воздушного боя в условиях превосходства противника в воздухе.

На организованных занятиях особое внимание уделили выполнению взлета и посадки при артобстреле аэродрома, взаимной выручке в бою, радиодисциплине. Рассмотрели порядок атаки вражеских бомбардировщиков и надежные способы прикрытия атакующих.

Эта предварительно проделанная работа и не замедлила сказаться. 11 июня лейтенант Иван Шматко сбил Ю-88, а из прикрывающей пары лейтенант Николай Лавицкий — Ме-109; обе вражеские машины рухнули на землю в районе Балаклавы. К сожалению, и полк потерял самолет — в воздушном бою лейтенант П. М. Берестяев получил ранения в руку и ногу. Он спасся на парашюте.

Рано утром 12 июня я пригласил к себе командира эскадрильи старшего лейтенанта Дмитрия Аленина и поставил ему задачу:

— Шестеркой Як-1 прикрыть пять Ил-2, наносящих удар по войскам противника в районе Итальянского кладбища. Это ваш первый боевой вылет. Готовы выполнить такое задание?

Услышав положительный ответ, я уточнил:

— Имейте в виду: вы как бы второй этаж прикрытия, а на первом, в непосредственном прикрытии, будут «ишачки». Держитесь выше на 400 — 500 метров и ни на минуту не теряйте их из виду.

Как я и надеялся, задание было выполнено. Бой произошел, но без потерь с обеих сторон. А вот следующие два вылета оказались результативными. Драться пришлось и с истребителями, и с бомбардировщиками противника, которые одиночно и небольшими группами буквально «роились» над линией фронта, выбирая себе цели, чувствуя свое полное превосходство в воздухе.

В обоих вылетах участвовали по восемь Як-1. Причем одна четверка была атакующей, а вторая прикрывающей. В первом вылете я был в составе прикрывающей группы, во втором — в атакующей.

— Вижу Хе-111, иду в атаку, — слышу по радио позывной командира звена лейтенанта Ивана Шматко.

— Атакуй, прикрываю надежно, — ответил ему младший лейтенант Алексей Труфанов.

Все шло нормально. Но вот на машину лейтенанта Василия Шаренко, атакующего Ю-88, пикирует пара Ме-109. Немедленно с ведомым сержантом Владимиром Панаевым идем на выручку. Атака отбита, однако оба «мессера» уцелели, «свечой» взмыв вверх. Вижу, как горящий Ю-88 пытается уйти за линию фронта, но его добивают Шаренко и его ведомый.

— Молодцы! — подбадриваю по радио своих летчиков. — Будьте внимательными и держитесь группами — «мессеры» прибывают. Отходим на свою точку.

Аналогичным был и второй бой. Но если в первом мы не имели потерь, то во втором был сбит лейтенант Василий Шаренко. Раненный, он все же сумел покинуть горящий самолет и на парашюте приземлился на своей территории. В результате двух боев нами были сбиты два Ю-88, один Хе-111 и один Ме-109.

Все участвовавшие в боях летчики получили от генерала Ермаченкова благодарности. А главное — почувствовали в себе уверенность — ведь до этого они всякого наслушались о боях над Севастополем.

Все чаще нам и эскадрилье капитана М. В. Авдеева стали ставить задачу борьбы с бомбардировщиками противника, а «лагги», "ишачки" и «чайки» в основном были переключены на сопровождение «ильюшиных».

Враг почувствовал, что мы изменили тактику действий, и ответил на это привлечением на дежурство в воздухе большего количества истребителей. И вот 13 июня, поднявшись на выполнение своей основной задачи, нам пришлось драться только с истребителями. Преимущество было на стороне противника, поскольку он непрерывно наращивал усилия в воздухе за счет подкрепления с ближайших аэродромов. У нас же такие возможности были предельно ограниченными.

Это был один из тяжелейших боев за время третьего штурма Севастополя, продолжавшийся от взлета и до посадки. Лейтенанты Александр Филатов и Иван Шматко сбили по одному Ме-109; потери 45-го полка составили три Як-1. Шматко и старший сержант Вазьян спаслись на парашютах, а вот лейтенант П. А. Ушаков погиб.

Вскоре я предложил еще один вариант тактики действий наших истребителей: периодически поднимая в сторону моря 10 — 15 «яков» и «лаггов», имитировать их перелет на Кавказ, а над морем набирать большую высоту, затем со стороны солнца на большой скорости выходить к линии фронта и уничтожать неприкрытые группы и одиночные бомбардировщики противника.

Это предложение вначале не было положительно оценено командующим ВВС флота генералом В. В. Ермаченковым. Но потом, когда меня поддержал начальник летной инспекции Н. А. Наумов, ставший к этому времени подполковником, генерал изменил свое мнение. 16 июня десять Як-1, возглавляемые мною, поднялись в воздух и начали действовать по задуманному плану. Эксперимент удался — враг потерял четыре бомбардировщика и два истребителя, мы же потерь не понесли.

Подобные полеты истребителей выполнялись и в последующие дни, но, к сожалению, не часто: истребителей становилось все меньше, а на сопровождение штурмовиков и бомбардировщиков Пе-2 требовались все большие силы.

Будучи инспектором, а затем исполняя обязанности командира 45-го авиаполка, я продолжал ревностно следить за делами родной 3-й эскадрильи. Она, получая периодически пополнение, воевала с полным напряжением. Правда, «старичков» в ней становилось все меньше. И вдруг 16 июня во второй половине дня как снег на голову сообщение: сбит и тяжело ранен один из лучших в прошлом летчиков лейтенант Михаил Урядников.

Вместе с командиром эскадрильи капитаном И. И. Сапрыкиным я направился на все той же, удивительно живучей, «карете» в лазарет 3-й авиагруппы, расположившейся в казематах 35-й батареи. По дороге Иван Иванович рассказал мне, что, когда вместе с «илами» "ишачки" штурмовали войска противника в районе железнодорожной станции Мекензия, в самолет Урядникова попал снаряд из «эрликона». Летчик сообщил по радио, что ранен, а поврежденный мотор дает перебои. Ему было приказано следовать прямо на аэродром, но в воздухе шел тяжелый и неравный бой, некому было его прикрыть. Из общей группы оторвались два «худых» и начали преследовать Урядникова. Собрав последние силы, истекая кровью, летчик посадил «ишачка» на фюзеляж среди камней. Однако «мессеры» атаковали его и на земле и еще раз тяжело ранили. Подбежавшие бойцы завернули Михаила в парашют и быстро доставили в лазарет.