Поль Зюмтор - Вильгельм Завоеватель

Эдуард Исповедник во многом был обязан Годвину своим восшествием на английский трон. Вся история этого короля связана, зачастую роковым образом, с историей клана, родоначальником которого стал Годвин. Эдуард болезненно переживал собственное подчинение ему, ревниво относясь к этому своему слишком могущественному подданному. Однако подобного рода чувства подталкивали короля, бесхарактерного человека, скорее к двоедушию и мелким предательствам, чем к проявлениям жестокости. Годвин присвоил себе роль покровителя своего господина, от которого добивался почестей и уступок. С 1045 года представители клана Годвина держали в своих руках ряд графств, цепочкой протянувшихся вдоль южного побережья страны, от залива Уош до Бристольского залива. К 1050 году вся территория королевства под благовидным предлогом административного деления фактически была распределена между шестью лицами, к коим принадлежали Годвин и его старшие сыновья Свен и Гарольд, Леофрик Мерсийский, Сивард Нортумбрийский и, наконец, нормандец Рауль де Мант.

Последний, являясь племянником Эдуарда, последовал за ним в Британию, где тот доверил ему должность графа Херефорда. Вокруг Рауля в этом городе образовалась небольшая колония нормандских рыцарей. Командуя местным ополчением, которое должно было сдерживать набеги кельтов, Рауль тщетно пытался внедрить в англосаксонское ополчение военную тактику его соотечественников — использование в бою кавалерии и строительство столь необходимых для обороны замков. Нормандцы, которых на острове называли «французами», были весьма многочисленны в южной половине Англии. Подобного рода «нашествие» многие считали результатом интриг герцога Нормандского; сам же Эдуард, приглашая с континента, в частности, клириков, пытался влить свежую кровь в англосаксонскую церковь. Он поставил нормандцев во главе трех епископств, а четвертое доверил выходцу из Лотарингии. Роберт Шампар, бывший настоятель Жюмьежского монастыря, испытавший на себе влияние клюнийской реформы и ставший по воле Эдуарда архиепископом Кентерберийским, привез в Англию некоторые реформаторские идеи и принял меры для повышения образовательного уровня своего духовенства. Его примеру вскоре последовали и другие епископы. Нормандское влияние в церковной архитектуре, сказывавшееся еще в начале XI века, в середине столетия заметно усилилось — тогда, надо полагать, не один мастер строительного дела перебрался с континента на остров. Собор Святого Августина в Кентербери, к 1066 году еще не завершенный, напоминает церковь Святого Бенедикта в Дижоне — городе, который, как известно, поддерживал тесные связи с Нормандией.

Среди персонала канцелярии и королевской капеллы число «французов» за годы правления Эдуарда выросло настолько, что англосаксов там почти не осталось. Немало нормандцев находилось и на должности шерифа. Эти люди совершенно не знали местных обычаев и не говорили на языке страны, чем и объяснялись постоянные конфликты и недовольство англосаксонской аристократии. Король надеялся на доброе отношение к себе населения северных регионов — Мерсии и Нортумбрии. Однако северяне, которыми правило семейство эрла Леофрика, не столько поддерживали Эдуарда, сколько пытались использовать в собственных интересах Годвина, которого ненавидел Леофрик. Годвин, смотря по обстоятельствам, то Леофрика настраивал против нормандцев из королевского окружения, то их против Леофрика, действуя то в согласии, то в конфликте со скандинавами острова и норвежцами Харальда Хардрады. При этом сталкивались не столько сами группировки, сколько клиентела, служившая простым орудием и не знавшая постоянной привязанности.

Свояк Эдуарда, граф Эсташ Булонский, хотя и не проживал в Англии, однако поддерживал со своим родственником-королем сердечные отношения, ненавидя при этом англосаксов за их, как он считал, высокомерие. Перед Вильгельмом же Нормандским он заискивал. Таким образом, с 1050 года отчетливо просматривались признаки закулисной возни, таинственного торга, борьбы за влияние на ничтожного Эдуарда, а в конечном счете, учитывая его слабость, — за английский трон. То и дело готовилась какая-то интрига, назревал какой-то заговор, но каждый раз все заканчивалось ничем. Многие историки усматривают за всем этим руку Вильгельма, задолго приступившего к подготовке своего вторжения 1066 года. Это могло быть, но не более того. Положение дел в Англии после смерти Кнута, а особенно с тех пор, как стало ясно (по прошествии шести лет супружества), что у Эдуарда не будет наследника, позволяло высказывать любые предположения и питать самые разные надежды.

Не исключено, что Вильгельм направил Эсташа Булонского с официальной миссией к английскому двору В марте 1051 года, сразу после назначения на кафедру Кентерберийского архиепископства, Роберт Шампар отправился в Рим для получения паллия, символа папского благословения нового архиепископа. По пути он сделал остановку в Нормандии — тогда-то, возможно, и было принято решение о миссии Эсташа. Летом он, переправившись через Ла-Манш, уже был у Эдуарда. На обратном пути с посланником приключилась неприятная история: в Дувре, пока снаряжали к отплытию его судно, он потребовал у жителей города обеспечить ему стол и кров, на что он как гость короля по обычаю имел право. Среди горожан, решивших уклониться от исполнения долга, поднялось волнение, перешедшее в шумную ссору, которая, в свою очередь, переросла в потасовку, настоящее сражение между местными и свитой Эсташа. С той и другой стороны насчитывалось до двадцати убитых. Эсташ возвратился к королю и потребовал незамедлительно наказать виновных, на что получил согласие. Проведение экзекуции Эдуард поручил Годвину, поскольку Дувр относился к его графству. Годвин отказался. Считал ли он приговор несправедливым или же был озабочен сохранением своей популярности среди местного населения? Тогда король созвал витенагемот, собравшийся осенью в Глостере. Роберт Шампар, к тому времени возвратившийся из Рима, лично вмешался, потребовав приговорить Годвина к изгнанию. Леофрик согласился с ним, и тогда виновному припомнили все его прошлые преступления, открыто обвинив его и в убийстве Альфреда, младшего брата короля Эдуарда. Собрание проголосовало за изгнание, но Годвин отказался подчиниться, собрав вооруженные отряды своего графства. Тогда король, со своей стороны, приказал Леофрику, Сиварду и Раулю де Манту собрать ополчение. Но тут вмешались королевские советники, предложившие компромиссное решение — еще раз рассмотреть это дело накануне Рождества.

Тем временем собранные Годвином отряды разбрелись, и когда король вновь подтвердил приговор об изгнании, ему пришлось бежать. Он направился во Фландрию, прихватив с собой троих сыновей, Гирта, Тостига и Свена, который сразу же отправился паломником в Иерусалим и, как в свое время Роберт Великолепный, умер спустя несколько месяцев, возвращаясь назад. Что же касается Гарольда и его брата Леофвина, то они искали убежища в Ирландии. Именно тогда Бодуэн выдал одну из своих дочерей замуж за Тостига, который, таким образом, стал свояком герцога Нормандского.