Михаил Пришвин - Дневники 1920-1922

10 Марта. Пырхает снежок при — 3°, хороший прощальный день зимы. Не наскучил снег. Верба совсем подготовилась к Вербному.

12 Марта. В Четверг ездили в Еловку к куму на блины и вечером были в Починке, а в пятницу на великой <1 нрзб.> были у Журавлевых на Бахаревских участках, ночевал у Митрофана в Следове, в субботу утром Алексей отвез нас в Алексино. Погода в пятницу доходила до +8°, по дорогам была вода. Сват сказал:

— Власть хорошая, очень хорошая, и говорить не могу, как хороша, только нас к ней не допускают и мы ее не разумеем.

Митрофан изронил такую жемчужину:

— Какая-нибудь власть нужна.

— Царя?

— Нет, президента.

Смысл этого президента такой: царя называть боятся и то же понятие выражают словом «президент».

Факт: недоброе чувство деревни к красной армии.

Одержимость властью: Бориса произвели в начальники отряда, он ругает коммунистов, а сам поступает, как комиссары.

Почему сход вопит? «нет у Алексея памяти», чтобы удержать мысль, она охватывается им, потрясает все его существо и заставляет орать, чтобы всех перекричать: тут «я сам» и все враги такие, что злоба на них глаза наливает.

— За царя стоит тот человек, которому раньше жилось хорошо, а средний человек желает президента.

Причина деревенского вопля не бремя налога, а несправедливая раскладка самой деревней налога, вот и надо теперь узнать в подробностях, как «мир» раскладывает.

Получается такое впечатление, будто власть эта в существе своем имеет зло, кто ни взялся за нее, всяк будет делать зло: ею пользуется сын, чтобы восстать на отца, мальчишка, чтобы припугнуть других мальчишек, ревнивый муж, чтобы отстранить от своей хаты любовников жены, деревенский писака, чтобы добыть себе самогона, и т. д. Устроят колонию для детей, она является колонией будущих преступников, устроят союз молодежи — союз разбойников.

13 Марта. Последний Божий день. Прощеный{88}. Василий Теплый.

Вечером заморозило, и отпечатки следов по рыхлому снегу остались, а новые по замерзшему снегу стали невидимы. Я все-таки вышел проведать Чистик, потому что день разгорался единственный. Наст «скипелся» на наст, и так слежалось, смерзлось, что нога нигде не проваливается. Насыпи от канав обнажились рыжие. Вокруг деревьев всюду кольца на снегу. Верхушки холмов пестрые. Дорога малоезженая обнажилась, а постоянные порыжели. Мало снега было зимой. Березы побурели, на голубом снегу, под голубым небом рощи берез прекрасны. Ели и сосны млеют на солнце и вороны орут. Распушилась пушица на ольхе, и вербы стоят готовые к празднику. Болотные кочки показали свои рыжие мохнатые головы. Флейта наткнулась на белых куропаток, я, услыхав их хохот, притаился под сосной, одна белая, как снег, спустилась на снег полянки и осталась на ней после выстрела. Зайчиха лохматая линяющая кралась от собаки в кустах.

Ослепительно ярко и очень больно глазам.

Мне вчера сказал мужик:

— Не узнал бы тебя, брат.

— А что?

— Заовинел ты как-то… — вернее, замужичел, облохматился, зарос (или он хотел сказать, что как дымится овин, так дымятся мои волосы, начинающие седеть: заовинел).

Не все ли равно? разве во мне дело, каким я кажусь, зато изнутри так хорошо в такой день. Ведь уже целых три часа свету прибавилось, и день стал такой широкий, будто в море выплыл из берегов узкой реки.

Еловский старик рассказывал:

— Чем все это кончится? вот и Ленин, сказывают, ходил спрашивать ворожею: «Чем, — говорит, — это кончится?» — «Молот — Серп, — сказала ворожея, — читай наоборот». Ленин прочитал, и вышло, что кончится царизмом.

— Престолом, — прочитали мы.

— Ну, престолом, все равно.

— Так, стало быть, царя хотят.

— Ну, царя не царя, а президента.

— А как же престолом-то?

— Что же, а разве у президента не будет престола?

14 Марта. Весна. Наши дни. 1-й наш день. Мечта, как пчела, собирает мед с жизни, только мы думаем, что она нам будет прямо в рот носить, и не готовим ульев для сбора желаний. Но и так бывает с иными, что наготовят много всего для сбора, а желания не летят, они стали пешие, обломали себе крылья на заготовках в рабском труде.

На заре выхожу в Чистик. Снег не проваливается, под ногами, как в крепких зубах сахар, хрустит, идешь, и на версту слышно, Флейта брешет на угол Острова, а из другого удирает лисица. Опять в Чистике обрушился на меня громадный русак, а ружье за плечами. Потом беляк — ружье осеклось: слышно было слабое токованье тетеревов. Наши слышали жаворонка.

Стайка пташек понеслась на меня, ныряя в золотом воздухе. Но пичуги летят на Русь.

Охот. рассказы: я сделал три чучела, лисицы, зайца, тетерева, и уношу их с собой поочередно очень рано, когда все спят, я возвращаюсь на виду всех то с лисицей, то с зайцем, то с птицей.

15 Марта. С вечера вчера небо заволоклось, утро вышло туманное и морозу всего ½°.

Как может возникнуть идея бессмертия, если все люди смертны? Бессмертие не идея, а самочувствие жизни — это есть чувство жизни. В «Психологии» должна быть глава «Чувство жизни или бессмертие».

Жизнь — это борьба за бессмертие, опушки старых лесов покрыты, как щеткою, молодою порослью: старые передали молодым дело борьбы за жизнь, и молодые так живут, будто они родились совершенно бессмертными. Тут борьба совершается без лозунгов, без идей, на опушке леса величайшее из дел совершается в стыдливом молчании.

И среди всего этого царства стыдливого молчания холостой человек произносит идею бессмертия!

Что такое идея? Идея — это усилие человеческой воли. Исключительное внимание зачем-нибудь ограничивает натуру, дает стремление вперед и крик, это атака с криком. Идея бессмертия — это атака — порыв, а жизнь рода — молчаливый и мощный ход борьбы за бессмертие.

Что остается делать после неудачных атак? Остается прислушаться к голосу природы и делать то же самое дело в стыдливом молчании. Вот откуда выходит Руссо, и Толстой, и славянофилы, и все, кто находит строительство борьбы за жизнь вне идейного человека, в правде скрещенных инстинктов разумного человека, чувственного животного и молчаливого неподвижного растения.

Идея бессмертия — это личное сознание мировой борьбы за существование, это сознание личности.

Человек со своей личностью в отношении природы является как бы максималистом.

Утро было туманное, серое. К полудню стало обозначаться луною солнце, и после обеда до ночи небо было <1 нрзб.>, и всю ночь были звезды.