Константин Денисов - Под нами - Чёрное море

- Молодцы! - подбадриваю по радио своих летчиков. - Будьте внимательными и держитесь группами - "мессеры" прибывают. Отходим на свою точку.

Аналогичным был и второй бой. Но если в первом мы не имели потерь, то во втором был сбит лейтенант Василий Шаренко. Раненный, он все же сумел покинуть горящий самолет и на парашюте приземлился на своей территории. В результате двух боев нами были сбиты два Ю-88, один Хе-111 и один Ме-109.

Все участвовавшие в боях летчики получили от генерала Ермаченкова благодарности. А главное - почувствовали в себе уверенность - ведь до этого они всякого наслушались о боях над Севастополем.

Все чаще нам и эскадрилье капитана М. В. Авдеева стали ставить задачу борьбы с бомбардировщиками противника, а "лагги", "ишачки" и "чайки" в основном были переключены на сопровождение "ильюшиных".

Враг почувствовал, что мы изменили тактику действий, и ответил на это привлечением на дежурство в воздухе большего количества истребителей. И вот 13 июня, поднявшись на выполнение своей основной задачи, нам пришлось драться только с истребителями. Преимущество было на стороне противника, поскольку он непрерывно наращивал усилия в воздухе за счет подкрепления с ближайших аэродромов. У нас же такие возможности были предельно ограниченными.

Это был один из тяжелейших боев за время третьего штурма Севастополя, продолжавшийся от взлета и до посадки. Лейтенанты Александр Филатов и Иван Шматко сбили по одному Ме-109; потери 45-го полка составили три Як-1. Шматко и старший сержант Вазьян спаслись на парашютах, а вот лейтенант П. А. Ушаков погиб.

Вскоре я предложил еще один вариант тактики действий наших истребителей: периодически поднимая в сторону моря 10 - 15 "яков" и "лаггов", имитировать их перелет на Кавказ, а над морем набирать большую высоту, затем со стороны солнца на большой скорости выходить к линии фронта и уничтожать неприкрытые группы и одиночные бомбардировщики противника.

Это предложение вначале не было положительно оценено командующим ВВС флота генералом В. В. Ермаченковым. Но потом, когда меня поддержал начальник летной инспекции Н. А. Наумов, ставший к этому времени подполковником, генерал изменил свое мнение. 16 июня десять Як-1, возглавляемые мною, поднялись в воздух и начали действовать по задуманному плану. Эксперимент удался - враг потерял четыре бомбардировщика и два истребителя, мы же потерь не понесли.

Подобные полеты истребителей выполнялись и в последующие дни, но, к сожалению, не часто: истребителей становилось все меньше, а на сопровождение штурмовиков и бомбардировщиков Пе-2 требовались все большие силы.

Будучи инспектором, а затем исполняя обязанности командира 45-го авиаполка, я продолжал ревностно следить за делами родной 3-й эскадрильи. Она, получая периодически пополнение, воевала с полным напряжением. Правда, "старичков" в ней становилось все меньше. И вдруг 16 июня во второй половине дня как снег на голову сообщение: сбит и тяжело ранен один из лучших в прошлом летчиков лейтенант Михаил Урядников.

Вместе с командиром эскадрильи капитаном И. И. Сапрыкиным я направился на все той же, удивительно живучей, "карете" в лазарет 3-й авиагруппы, расположившейся в казематах 35-й батареи. По дороге Иван Иванович рассказал мне, что, когда вместе с "илами" "ишачки" штурмовали войска противника в районе железнодорожной станции Мекензия, в самолет Урядникова попал снаряд из "эрликона". Летчик сообщил по радио, что ранен, а поврежденный мотор дает перебои. Ему было приказано следовать прямо на аэродром, но в воздухе шел тяжелый и неравный бой, некому было его прикрыть. Из общей группы оторвались два "худых" и начали преследовать Урядникова. Собрав последние силы, истекая кровью, летчик посадил "ишачка" на фюзеляж среди камней. Однако "мессеры" атаковали его и на земле и еще раз тяжело ранили. Подбежавшие бойцы завернули Михаила в парашют и быстро доставили в лазарет.

Нас встретил главный врач Управления ВВС флота военврач 1 ранга А. И. Катков, возглавлявший медицинскую службу Севастопольской авиагруппы, сказал:

- Трудно не только вам, но и нам. Несмотря на двухъярусные койки, мест для раненых не хватает, к тому же очень медленно идет отправка их на Кавказ.

Я и сам знал, что обстановка под Севастополем с каждым днем осложнялась. Вслед за теплоходом "Абхазия" и эсминцем "Свободный" на днях был потоплен транспорт "Грузия". Теперь лишь периодически прорывались боевые корабли в Северную бухту, быстро разгружались и сразу уходили. Кругом завалы, подъехать к причалам было практически невозможно... Но что же с Урядниковым?

Увы, буквально несколько минут назад лейтенант Михаил Никитович Урядников, не приходя в сознание, скончался. По нашей просьбе провели нас в один из казематов, где размещались раненые летчики. Их было около двадцати. Обрадовались нашему приходу, сразу же засыпали вопросами.

- Как обстановка под Севастополем? Что нового на аэродромах? Здесь мы будем долечиваться или нас куда-то отправят?

Благо, наступала ночь и мы с Иваном Ивановичем Сапрыкиным имели кое-какое время на разговоры. Всемерно, конечно, старались успокоить раненых. Наконец, уже под утро, пожелали всем им скорейшего выздоровления и направились к выходу. Здесь столкнулись с бодрствовавшим всю ночь А. И. Катковым. Прекрасный он человек, и какой дружный, неутомимый создал коллектив. Вполне по заслугам многие из него за оборону Севастополя были удостоены государственных наград. Сам же Антон Иванович вскоре после окончания войны станет генералом и возглавит медицинскую службу авиации Военно-Морского Флота.

Я еще не освободился от тяжелых впечатлений после посещения лазарета, как вдруг с утра 17 июня новый удар: шестерка Як-1 45-го полка вместе с И-шестнадцатыми 3-й эскадрильи сопровождали пятерку Ил-2. Уже было выполнено задание и один за другим сопровождаемые "илы" производили посадку на Херсонесе. А над Камышевой бухтой тем временем разгорелся напряженный воздушный бой. Вдруг один из "яков", выпустив шасси, но с убранными тормозными щитками на большой скорости пошел на посадку в Херсонесе. Явный перелет!

Все же летчик приткнул к земле самолет колесами на середине взлетно-посадочной полосы, но оставшейся ее части для полной остановки самолета не хватило. "Як" врезался в капонир, в котором стоял самолет командира авиагруппы. В результате полностью разбиты два новых, современных истребителя, погиб боевой летчик.

Это был старшина Николай Кузьмин Чайка. Вскоре после осмотра тела погибшего врач доложил, что в воздушном бою летчик получил тяжелые ранения в живот и ногу, но попытался посадить самолет...

До этого старшина прекрасно воевал и только накануне в паре с лейтенантом Алексеем Поддубским сбил в районе Балаклавы Ю-88.