Хельмут Ньютон - Автобиография

Когда Джун отдыхала, я садился в автобус и отправлялся в сад под названием «Маленькая Африка», расположенный возле знаменитого казино. Там я сидел на скамье и плакал.

Свой парижский автомобиль я продал, а в Сан-Тропе остался джип, по-прежнему стоявший возле нашего летнего дома в Рама-телле. Я не хотел садиться за руль, поскольку был убежден, что непременно попаду в аварию; мне совершенно не удавалось сосредоточиться. Мне больше не хотелось брать в руки камеру. Когда я был в квартире, то повсюду ходил за Джун, словно ручной пес. Она была моей крепостью. Вместо того чтобы быть сильным и ограждать ее от проблем, я ничего не делал, и весь груз существования ложился на ее плечи. Не знаю, как она выдержала это, поскольку моя депрессия все усиливалась. Когда ходил по магазинам за покупками, то едва смотрел по сторонам и играл в «русскую рулетку» с огромными грузовиками, возившими цемент, гравий и разные стройматериалы на многочисленные новостройки Монте-Карло. Грузовики на высокой скорости выезжали из круговой транспортной развязки рядом с нашим домом.

Мне приходилось пересекать несколько улиц, чтобы добраться до той, где находился ближайший торговый центр «Сент-Ро-ман». Я называл ее «La Rue Sans Joie», что значит «безрадостная улица». Даже если вы живете в Париже в шикарном или красивом районе, где-нибудь поблизости всегда есть такая «La Rue Sans Joie». Эта безрадостная улица за нашим жилым домом была одной из самых унылых, которые я когда-либо видел. Разумеется, теперь, через двадцать лет, я привык к ней и она больше не угнетает меня. Теперь мне нравится Монте-Карло и моя жизнь здесь.

Но весной 1982 года я впал в такую глубокую депрессию, что в отчаянии позвонил своему другу, доктору Жану Даксу. Жан всегда приходил на помощь, когда я нуждался в этом. Он мог в два счета вылечить простуду, чтобы я побыстрее вернулся к работе. Он незримо присутствовал рядом как ангел-хранитель, у которого всегда находилось что-нибудь особенное, чтобы поставить меня на ноги, все эти годы. Так или иначе, я сообщил ему, что со мной происходит, и он сказал: «Ладно, я пошлю тебе кое-что под названием «улучшитель настроения». Я был заинтригован, потому что раньше никогда не слышал об «улучшителях настроения».

Он сказал: «Ты должен принимать эти таблетки в течение пятнадцати дней. В первую неделю ты можешь впасть в еще более глубокую депрессию, и тебе будет гораздо хуже, чем сейчас.

Но что бы ни случилось, не прекращай лечение, иначе все пойдет насмарку. Обещай мне, что будешь принимать таблетки в течение пятнадцати дней».

Я всегда слушался Жана, и его предсказания обычно сбывались. Действительно, в первую неделю мне стало гораздо хуже, но примерно через десять дней я ощутил постепенное улучшение, а через пятнадцать дней был практически в полном порядке. Я смотрел на мир совершенно иными глазами. Жан снова спас меня.

И снова я говорю только о себе, а не о Джун. Что ж, это в моем стиле. Во время очередного приступа депрессии я сказал ей: «Можешь выбросить все мои камеры; я больше никогда не буду фотографировать». Я говорил совершенно искренне. Я был уверен, что никогда не вернусь к нормальному состоянию и не возьму в руки камеру, не буду водить автомобиль.

Вскоре после курса «улучшителя настроения» мне пришлось отправиться в Милан по одному делу, не связанному с фотографией. Дело было в конце весны, и я сел в поезд, отбывавший из Монте-Карло. Я сидел у окна купе и смотрел в окно, пока поезд отъезжал от перрона и еще около двух часов неторопливо двигался вдоль побережья. Закат над Средиземным морем был прекрасен.

Световой день продолжался очень долго, и золотистый солнечный свет заливал пляжи и маленькие деревушки, через которые мы проезжали. Ровно через полчаса после отъезда из Монте-Карло мы остановились на станции Бордигера, и я сразу влюбился в это место.

Это был старый морской курорт начала века, настоящий бальнеологический санаторий, какие в те дни пользовались большой популярностью. Каким-то образом этот уютный маленький городок запал мне в душу. Когда я вернулся в Монте-Карло из Милана, то стал больше чувствовать себя дома, чем раньше. Вскоре из итальянского отделения «Vogue» поступило предложение сделать модные фотографии для них в любое время, когда мне будет удобно.

Фрагмент снимка, сделанного в Бордигере, 1983 г.

Я взял камеры и поехал со своими фотомоделями в Бордигеру.

С тех пор прошло двадцать лет, а я по-прежнему живу здесь. Моя работа происходит главным образом в Монте-Карло и его окрестностях, окна моего кабинета смотрят на Средиземное море, и я не могу представить свою жизнь где-то еще.

Здесь я заканчиваю свой рассказ, потому что описание чужого успеха, большого или малого, просто не представляет интереса для читателей. В сущности, эта книга и повествует о моем пути к успеху.

ЧАСТЬ II: ФОТОГРАФИИ

Я со своей камерой "Agfa Tengor Box"

О МОЕЙ РАБОТЕ

Мое фотографическое снаряжение

С тех пор как я был подростком, в моей технике фотографирования изменилось немногое. В 1930-х годах я работал летом при дневном свете, а зимой фотографировал своих подружек с помощью двухсотваттной лампы заливающего света.

Мое снаряжение для съемок

Мое снаряжение для съемок

Теперь я дорос до такой же лампы мощностью в пятьсот ватт. Я не пользуюсь стробоскопической лампой, редко работаю в студии и при необходимости арендую дополнительное оборудование и студийные помещения. Серия «Большие обнаженные фигуры», пожалуй, была единственной крупной работой, полностью выполненной в студии.

Мои записные книжки

У меня короткая память, поэтому я держу записную книжку.

Страничка из моего блокнота

Я записываю идеи для будущих съемок, памятные сцены из реальной жизни, основные идеи для книг и статей и очень короткие сценарии ближайших фотосеансов. Во время работы я заглядываю в записи, но если на ходу подворачивается что-нибудь получше, я хватаюсь за это. Не следует забывать, что фотомодели, парикмахеры, стилисты и гримеры обходятся очень дорого. Когда я оказываюсь на улице со всеми этими людьми, то не могу полагаться на господа, который пошлет мне внезапную искру вдохновения. Все мои съемки хорошо подготовлены заранее в результате многодневных встреч и разговоров по телефону. Сама съемка происходит очень быстро. Обычно я снимаю одну-две катушки и никогда не пользуюсь электромеханической перемоткой, хотя мои ставки нельзя назвать низкими, я умею снижать производственные затраты.