Тур Хейердал - По следам Адама

В 1958 году мы с Ивонной открыли для себя крохотную деревушку Колла Микери на Лигурийском побережье Северной Италии. Из окон полуразвалившихся средневековых домов были видны покрытые лесом холмы, тянувшиеся до суровых пиков прибрежных Альп, а стоило повернуть голову, и взгляду открывалось бирюзовое Средиземное море с дикими горами Корсики на горизонте. Мимо одного из домов проходила старинная, построенная еще римлянами, дорога, некогда соединявшая две католические столицы, Рим и Авиньон. Мемориальная доска на крохотной церквушке гласила, что в 1814 году, по дороге из Авиньона, Папа Пий VII остановился здесь передохнуть и благословил жителей деревни. В одном из домов, среди сваленных в кучу фигур святых, лежало кресло, в котором он отдыхал.

Два события практически опустошили деревню — сильное землетрясение и строительство Наполеоном новой дороги вдоль побережья. Мы купили и восстановили почти все дома. С одной стороны наше поместье охраняла высокая римская сторожевая башня, с другой — средневековая башня для охоты на птиц. В ней-то я и устроил свой кабинет на долгие годы. Однако потом мне пришлось перебраться еще дальше на юг.

Когда мы с Ивонной впервые ступили на остров Пасхи, с нами была наша двухлетняя дочурка Анетт. Она уморительно карабкалась по валунам и называла статуи, разбросанные вокруг каменоломни, «своими большими куклами». Ее смерть в юном возрасте стала величайшей потерей моей жизни. Я лежал, смотрел на бесчисленные звезды, и старая боль вновь сжимала мое сердце.

Моя последняя ночь на острове Пасхи была такая же звездная. Все звезды южного полушария смотрели на меня. Странная все-таки штука — время. Можно одним взглядом охватить все звезды, а ведь между ними тысячи световых лет. Когда мы глядим на самые удаленные звезды, мы погружаемся в самые глубины времени, а когда переводим взгляд на те небесные светила, что находятся ближе к Земле, то становимся на миллионы лет ближе к нашему веку. На своей планете мы видим то, что происходит в данный момент, но частями, фрагментами. И неизвестно, где находится начальная точка времени. Может быть, совсем рядом, но она недоступна нашим взорам. Возможно, будущее хранится в хромосомах, а время вырабатывают некие гены, отвечающие за процесс развития, будь то превращение семени в дерево или планктона в человеческое существо.

Наука выяснила, что давным-давно солнечные лучи вдохнули жизнь в дотоле безжизненные частицы, плававшие в просторах мирового океана. Отсюда начался процесс развития от простейшей клетки к сложным генам и хромосомам и далее, ко всему разнообразию земной природы. Но разве не могло солнце точно так же создать еще и время?

— Ты меня спрашиваешь?

Мне следовало бы догадаться, что аку-аку не упустит появиться в момент, когда у меня на душе царят спокойствие и мир. Кроме всего прочего, именно здесь его родина. На острове Пасхи, когда мы достали из-под земли невиданную прежде коленопреклоненную статуэтку, покойный мэр острова Педро Аттейн и Лазарус сказали мне, что это — мой аку-аку.

Нет, конечно, я и сам знал ответ. Вовсе не современные ученые открыли, что вся жизнь на земле своим существованием обязана солнцу. В древние времена, когда предки христиан поклонялись Ваалу, а предки норвежцев — моему суровому тезке с молотом в руке, другие строили пирамиды в честь бога Солнца. Они-то и знали истину.

Шумеры, хетты и создатели древнейших культур в Египте, в долине Инда поклонялись Солнцу как символу невидимого творца. Когда европейские конкистадоры убивали инков, то была величайшая несправедливость — ведь инки считали себя детьми Солнца, в то время как пришельцы из-за океана привезли с собой крест, предшественник электрического стула, в качестве символа бога любви. Я думаю, если бы сам Христос выбирал символ своей жизни и смерти, а также людского терпения и всепрощения, он остановил бы свой выбор на Солнце, а не на кресте, к которому его приковали палачи.

Во время нашей первой экспедиции на остров Пасхи Эд Фердон обнаружил древнее святилище, Оронго, на вершине вулкана Рано-Као. Он открыл солнечную обсерваторию и каменные барельефы трехмачтовых серповидных лодок из камыша. Рядом с лодками древние художники изобразили свое верховное божество, Маке-маке, с огромными круглыми глазами, олицетворявшими солнечный диск. На Фату-Хива старый Теи Тетуа открыл мне, что Тики — это бог-человек, а создал его Атеа, что значит «свет». Точно такая же связь была между богами древнего Перу Тики, Коном и Виракоча.

Мои размышления о том, что между быстротекущим временем и Солнцем, стоящим у истоков всего, имеется некая связь, столь же не новы, как и самопоклонение Солнцу. В мифологии Полинезии и Перу часто повторяются рассказы о предках, которые пытались захватить солнце, чтобы остановить время. Но эта задача оказалась слишком тяжелой даже для строителей пирамид, и им пришлось ограничиться созданием календаря. Этот календарь, с его годами, месяцами и днями, мы используем до сих пор.

— Быстротечность времени — величайшее благо. Если бы оно остановилось в дни горя и беды, твои мучения никогда бы не кончились. А если бы оно остановилось в момент полного счастья, радость быстро превратилась бы в скуку и тоску.

Аку-аку сказал абсолютную истину. Память так устроена, что она искажает картины прошлого в нашем мозгу. Дар помнить и дар забывать. Искусство пользоваться этими дарами во благо себе и остальным. Способность вычеркнуть из памяти дурное и хранить воспоминания о добром — вот залог счастливой жизни. Я не смог сдержать улыбку при мысли о том, какими беззаботными казались сейчас мне и моим друзьям прошедшие пятьдесят лет. Пятьдесят лет известности, путешествий, приключений, встреч с интересными людьми, пятьдесят лет дружбы, солнечного света, радости, вкусной еды. Все действительно так. Но было и другое. Стоит мне подальше углубиться в закоулки моей памяти, и я буду только рад, что эти годы остались позади.

Помню, какая буря разразилась, когда мы добрались, наконец, до берегов Полинезии, живые и здоровые. И она только усиливалась в последующие годы, по мере того, как я собирал все новые и новые доказательства того, что полинезийцы говорили правду. Они утверждали, что их острова открыли пришельцы с востока, в то время как европейцы, сами, кстати, добравшиеся туда тем же путем, настаивали, что этого не может быть, что освоение Полинезии шло только с запада.

Я всегда рассматривал местные легенды как наиболее надежный источник информации и с опаской относился к общепризнанным научным догмам. Однако я никогда и ничему не верил безоговорочно. Поэтому, когда меня охватывали сомнения, я брался либо за лопату археолога, либо за весло древнего корабля и проверял, правду ли говорят древние сказания.