Николай Никитин - Освоение Сибири в XVII веке

Нехватка ратных людей была обычным явлением в Сибири. Загруженность различными «посылками» и «службами» снижала обороноспособность городов и острогов и вызывала постоянную озабоченность администрации. В отправляемых в Москву донесениях неизменны сетования на то, что «за службами» ратных людей остается «малое число», что их даже «на караулы не доставает». Об этом были осведомлены и враги.

Наиболее болезненно все это переживалось населением южносибирских уездов. Просьбами о строительстве в их землях крепостей и присылке войск для защиты были в первую очередь наполнены челобитные ясачных «иноземцев». Примечательно, что, когда в 1639 г. разнесся слух о готовящемся переводе части тюменских служилых в Томск, татары трех волостей написали: «Только, государь, послать с Тюмени в Томской город 200 человек конных казаков, и нам на старых своих юртах жить и на зверя ходить промышлять не сметь, разбрестись будет всем по лесам… Государь, пожалуй, вели нас… ратным людям от калмацких людей и от Кучумовых внучат оберегать».

В Москве тоже хорошо понимали, что без военной охраны поселениям на юге Сибири «никоторыми мерами быть не уметь». Из расположенных севернее городов в пограничные слободы и остроги постоянно высылались отряды «годовальщиков» (обычно из числа пеших казаков и стрельцов). Однако вплоть до конца XVII в. с юга Сибири продолжали поступать жалобы, что ясачных людей и пашенных крестьян «оберегать некем», шли просьбы об увеличении и укреплении гарнизонов, о сооружении новых острогов. И то и другое делалось, но в явно недостаточной степени.

В такой обстановке местные власти шли на широкое привлечение к оборонным мероприятиям пригодных к службе, но еще «не верстанных» в нее детей служилых, а также посадского и крестьянского населения. Их использовали и в качестве подсобной рабочей силы при ратных людях (особенно часто при пушкарях — для разворота орудий и т. п.), и наравне с ратными людьми. В «сполошное время» в слободах и острогах вооружали всех боеспособных жителей, возлагали на них сторожевую службу, посылали в «отъезжие караулы» и даже дальние походы. Доведенные до отчаяния набегами крестьяне нередкс? сами рвались в бой и вместе со служилыми людьми жестоко мстили врагам за разорение своих хозяйств и смерть близких.

Военный быт определял главные особенности почти всех районов южной Сибири. Уездные жители там в любой момент должны были быть готовы оставить свои дома и пашни, с тем чтобы спешно перебраться под защиту крепостных стен. К концу XVII в. оборонительные сооружения предписывалось создавать уже не только при крупных поселениях, но и во всех слободах и деревнях, стоявших «на опасных местах», а все крестьяне в них должны были иметь ружья и пики. Согласно «наказам», на полевые работы, заготовку дров и т. п. следовало выезжать лишь большими группами, с оружием или под вооруженной охраной.

Строгие меры предосторожности предпринимались как русскими переселенцами, так и коренными жителями. «А как де они пахоту свою жнут, — сообщалось о ясачных людях одной из волостей Тобольского уезда, — и у них де караул живет беспристани, а без караулу де им хлеба своего жать не уметь».

Чтобы укрыться от неожиданных налетов кочевников в «деловую пору» (а страда у них была излюбленным временем для нападений), на полях сооружались временные острожки или специальные бревенчатые «клетки», при деревнях — сторожевые башни и надолбы (легкие защитные сооружения против конницы — высокая ограда из соединенных крест-накрест столбов).

Степняки наносили удары в первую очередь по мирному населению, стремились избегать сражений с крупными отрядами ратных людей и чаще всего успевали благополучно уйти с добычей, пока для отражения набега или преследования собирались в нужном количестве служилые люди. Особенно беззащитными оказывались мирные поселенцы перед неожиданными нападениями небольших отрядов, которым было легче подкрадываться незаметно.

Мир с кочевыми феодалами никогда не бывал прочным. Соглашения о мире постоянно нарушались если не крупными, то мелкими «князцами», обычно не упускавшими возможностей для грабежа. Кроме того, заключив мир с воеводой одного города, жившие в условиях феодальной анархии кочевники в соответствии с принятыми в их среде нормами считали себя свободными от каких-либо обязательств в отношении других русских1 городов. Борьба поэтому была не только изнурительной, но и фактически непрерывной. Главным следствием ее явилось то, что русская земледельческая колонизация в XVII в. в основном лишь «скользила» по самым плодородным лесостепным районам, а сооружение городов и острогов на юге Сибири имело не столько хозяйственные, сколько оборонительные цели. Они должны были сковать действия врагов, не дать им возможности безнаказанно разорять расположенные севернее города и пашни.

Примером чрезвычайно удачного с этой точки зрения выбора места может служить сооружение в 1628 г. Красноярского острога. Он не только надежно прикрывал расположенные ниже по Енисею земли, но и вклинивался между владениями антирусски настроенных киргизских и бурятских «князцов», препятствовал их наступательным действиям.

Правильный выбор места для города и острога был особенно важен в Сибири потому, что там при постоянной и острой нехватке людей нельзя было рассчитывать на создание вдоль южной границы непрерывной полосы укреплений, подобно «засечным чертам» Европейской России. Такие полосы за Уралом создавались лишь на небольших участках — например в Енисейском уезде, где в 60-х гг. XVII в. сделали более 7 тыс. сажен «острогов и надолб и засек». Основной же защитой русских селений и ясачных волостей служила легко прорываемая в'рагом цепь небольших острожков с караулами между ними. В систему обороны включались также слободы и монастыри.

Для своевременного оповещения о набегах организовывалась сторожевая служба. Главным же способом борьбы с кочевыми феодалами с самого ее начала стали походы в степь объединенных сил одного или нескольких городов. Удары по вражеским кочевьям наносились в течение всего XVII в. Военные действия в степи не всегда были удачными для сибирских воевод, но неизменно рассматривались ими как необходимое условие предотвращения набегов.

Россия постепенно все больше укрепляла свои позиции на юге Сибири, и нападения кочевников все реже оставались безнаказанными. Серьезных успехов, в частности, русские добились в затянувшейся борьбе с киргизскими «князцами». В 1642 г. атаман Е. Тюменцев возглавил лыжный поход из Красноярска и разгромил кызыльских, ачинских и арийских «непослушников». Летом того же года, выйдя на «сход» с тюменскими служилыми людьми, красноярский отряд под командованием ротмистра С. Коловского и атамана М. Кольцова двинулся вверх по Енисею. Конница шла берегом, пехота плыла на стругах. За рекой Белый Июс объединенные русские силы в конном и пешем строю атаковали укрепившихся на горе и отстреливавшихся из пищалей киргизов, разбили их и вынудили заключить мир на своих условиях.