Виталий Никольский - Аквариум-2

Вскоре после вывода войск началось активное проникновение немецкого капитала в Австрию. Правительством был принят ряд законов по реабилитации так называемых «мало обремененных нацистов» с возвращением им имущества.

В связи с этим запомнился один характерный эпизод. В 1956 году к коменданту дома, выстроенного нами на Таборштрассе в Вене, прибыл из Аргентины уполномоченный хозяина, в свое время бежавшего от советских войск. Дом был возведен на его земле, и поскольку было известно, что ее владелец нацист, наши хозяйственники не считали нужным оформлять в свое время ее покупку в венском магистрате.

Уполномоченный требовал немедленного освобождения территории, занятой домом, для… теннисного корта. При проверке законности этого наглого требования было установлено, что бывший владелец земли «денацифицирован» и из бывшего превратился в настоящего законного хозяина. Его доверенный настаивал на сносе нового шестиэтажного здания, зная, что для этого потребуются средства, почти равные затраченным на строительство. С трудом удалось уговорить его принять безвозмездно вместе с землею и дом. Австрийский закон и его блюстители-юристы стояли на страже интересов бывшего нациста.

Часть предприятий УСИА, несмотря на запрет, оговоренный в договоре, перешла при помощи различных комбинаций в руки немцев.

После опубликования в Австрии ряда материалов о культе личности Сталина и массовых репрессиях советских граждан бургомистр города Вены, в последующем президент Австрии, Йонас при многотысячном стечении народа на площади, названной в 1945 году именем Сталина, лично сорвал табличку «Сталинплац», заявив, что австрийцы, верные своей дружбе с советским народом, не считают возможным именовать площадь своей столицы ненавистным всем русским именем Сталина и возвращают ей прежнее наименование «Шварценбергплац».

Прах советских воинов-героев, похороненных в центре Вены, под благовидным предлогом перенесли на Центральное кладбище во 2-м районе.

Под видом разоблачения культа личности Сталина в стране началась бешеная антисоветская пропаганда. Поносилось все советское. Мост маршала Малиновского вновь стал Райхсбрюке; улица Толбухина получила старое наименование Люксембургштрассе. Газеты изощрялись в злобных выпадах против нашей страны, и все это преподносилось как проявление дружеских чувств к советскому народу, которому Хрущев якобы открыл глаза на ужасы сталинизма.

Вновь пошли в ход старые небылицы об ограблении Австрии русскими, о похищении ими людей, об отсталости и некультурности советских граждан. Подсчитывались и баснословные суммы стоимости вывезенной офицерами советской армии мебели, приводились анекдотичные случаи переброски в СССР самолетами надгробных памятников, ковров и пианино для русских генералов. Большой репортаж был посвящен находке на свалке картины Рембрандта, которую комендант 4-й комендатуры города подполковник Г. по невежеству приказал выбросить из своей квартиры. Подводились итоги по всем чрезвычайным происшествиям за десять лет с указанием стоимости ущерба вплоть до числа младенцев, прижитых австрийками от русских солдат и офицеров.

Брались отдельные факты, к сожалению, имевшие место за период многолетней оккупации, они утрировались и представлялись с далеко идущими обобщениями, рисующими советских людей варварами XX века, незнакомыми с элементарными достижениями цивилизации.

Вся эта антисоветская кампания проводилась планомерно и ни для кого из нас не являлась неожиданностью. Она еще раз подтвердила, что длительная оккупация Австрии не принесла нашей стране существенных политических и экономических преимуществ. За этот период мы не смогли завоевать симпатий большинства народа, не обеспечили возможность успешной работы даже для нашей опоры в этой стране — компартии, не создали ей должных предпосылок для завоевания большинства народа в будущем.

Мне как кадровому разведчику, отдавшему многие годы жизни этой нелегкой профессии, очень тяжело наблюдать, как сегодня в средствах массовой информации за рубежом, да, впрочем, и в некоторых наших, поднимаются на щит имена предателей — Пеньковского, Шевченко, Резуна (Суворова), Гордиевского и некоторых других. Их высокопарно именуют «противниками тоталитарного режима» в нашей стране, «борцами за демократию», «шпионами, спасшими мир», «героями, расшатавшими устои империи зла» и так далее, и тому подобное. Некоторые из них, избежав возмездия, пишут не только оправдывающие свое предательство книги, но просто обливают грязью наш народ и родину. Считаю, что мы обязаны защитить память о тысячах советских разведчиков и их добровольных помощников — агентов, доверенных лиц, оперативных контактов, как их не называй, — зачастую бескорыстно отстаивавших интересы нашего Отечества.

Читатели должны знать, что в советской военной разведке работали не только и не столько ставшие ныне известными изменники, а люди, обеспечившие на деле безопасность страны в сложных условиях послевоенного развития и «холодной войны». И главное, что помогало действовать наШей военной разведке на мировом уровне при минимальных финансовых затратах, — это притягательность идее, которой мы служили. Это патриотизм, гордость за высокий международный авторитет России. Я не оговорился — именно России. Ибо это величайшая глупость, когда период с Великой Октябрьской социалистической революции и до подписания Беловежско-пущистского ликвидационного протокола — почти три четверти столетия — вырывают из общего процесса исторического развития российского государства. Какой бы держава наша ни была — царской, демократической или советской, главное, она — Россия.

Конечно, имена таких иностранцев, работавших на советскую военную разведку, как талантливый ученый-ядерщик Клаус Фукс, или блестящие журналисты Рихард Зорге и Ильзе Штебе, или же профессор-картограф Шандор Радо, у всех на слуху. Но основная масса информации добывалась, естественно, не такими великими мастерами тайных дел, а через многочисленных, так сказать, простых, рядовых помощников. О них, собственно, я и хочу рассказать.

К сожалению, несмотря на то, что с тех пор минуло уже полвека, я не могу назвать подлинные имена наших помощников-агентов, чтобы не навредить ни им, ни их родственникам, и предать гласности важные разведывательные операции. Ничего не поделаешь — время еще не пришло.

Послевоенная Вена во праву считалась одним из центров международного шпионажа. Наши бывшие союзники развернули здесь мощные структуры, ориентированные для ведения разведывательной деятельности против СССР и находящихся под его влиянием стран Восточной и Центральной Европы.