Михаил Михалков - В лабиринтах смертельного риска

При входе в здание стояли люди, которые «своих» знали в лицо. И вот — первый незнакомец. Его пригласили в отдельную комнату на первом этаже для деловой беседы. Так — со вторым, третьим, четвертым — и, если претендент оказывался персоной достаточно серьезной, его препровождали к самому Сомову на второй этаж, где справа и слева были приоткрыты двери в комнаты и посетитель видел работающих машинисток, мог слышать, как им на немецком, английском, французском языках диктовали деловые контракты с отдельными фирмами и с частными лицами…

Посетитель направлялся в кабинет Сомова, за спиной которого на стене висела большая карта России, где в районе Лены и ее притоков многие места были обведены разноцветными кружочками. Все время к Сомову заходили его сотрудники, и он после короткого с ними разговора ставил на каких-то документах оттиск золотой печатью, подписывал документ золотой ручкой. На его столе лежали пятикилограммовые золотые слитки. Сам он был сосредоточен, немногословен и крайне деловит.

— Итак, — спрашивал он, — чем вы, сударь, интересуетесь и чем располагаете? — затем показывал на карте тот или иной кружочек, показывал фотографии того или иного «прииска». На снимках были запечатлены жилые здания, улыбающиеся рудокопы, места разработки золотоносного песка и золотые жилы в живой горной породе. Все это убеждало посетителя в том, что дело торговой фирмы вполне фундаментально.

А Сомов, подытоживая беседу, говорил:

— Вперед я денег не беру. Сначала снарядите свою экспедицию, состоящую из специалистов. Я даю вам адрес, сопровождающего, и вы едете на место. Если по возвращении ваши люди останутся довольны увиденным — заключаем договор-контракт. Вы мне выплачиваете наличными заранее оговоренную сумму и снова возвращаетесь на место, где уже занимаетесь добычей золота, предварительно оставив там своих людей.

Так он говорил всем. И в необъятную Россию потекли многочисленные научные экспедиции… Возвращались французы в полном восторге. Шум в прессе был поднят страшный. Сенсация!

— Как же можно было все это так провернуть?

— В том-то и дело. Все это было не так-то просто. Сомов предварительно сам выбрал места, где в породе были обнаружены золотые жилы, построил там жилые помещения, оградил зону. Закупил несколько мешков золотого песка-сырца на Монетном дворе в Петербурге и приобрел там же десятка два крупных золотых самородков. Привез закупленное в Сибирь и в определенные места закопал самородки. Его люди знали эти места. Песок рассыпал в водоемах, где он хорошо просматривался с берега. Когда же прибывали иностранные экспедиции, то золотые жилы они видели явственно в живой горной породе. Люди Сомова взрывали породу там, где были закопаны самородки, поэтому иностранцы их легко находили, а золотой песок был виден и невооруженным глазом. Все было детально и хитро продумано. Когда основные договоры были заключены и деньги Сомовым получены, стали появляться те, кто прозевали «выгодную» сделку, сулившую миллионы прибыли.

Тогда Сомов им говорил:

— Где же вы были раньше, господа хорошие! Вот есть еще нераскупленных мест эдак с десять (показывал фотографии), но ждать возвращения ваших экспедиций у меня уже нет времени. Если хотите, заключаем договора, вы сразу оплачиваете мне оговоренные суммы, я же вам даю фотографии и сопровождающего.

Наивные французы «клюнули» и на эту «липу». Сомов, получив от них деньги, покинул Париж. Сопровождавший французов сомовский агент, уже находясь в Сибири, скрылся. А прибыв на место по адресу, указанному на фотографии, «опоздавшие» дельцы обнаруживали глухую тайгу, где золота не было и в помине.

— Грандиозно!

— Таким образом три четверти всего золотого запаса Франции было вывезено в золотых слитках из Марселя в Америку на одном из американских крейсеров, а в Россию прибыла вскоре правительственная нота из Франции о крупной финансовой авантюре.

— И что же было потом?

— Да ничего. А что могла сделать Россия? Деньги были в Америке, да и Савинков в России тогда не жил.

— Любопытно, — сказал я.

— Многое зависит от способностей самого человека, от его природных данных. Опыт, практика, выгодные знакомства, изучение иностранных языков, начитанность, воспитание, культура — все, конечно, играет определенную роль, но главное, по-моему, врожденный талант. Особенно это касается разведки. Но здесь нужны и знание психологии, интуиция, какой-то особый нюх, я бы сказал, и железное самообладание… Ведь когда-то и я что-то мог, был, например, членом Английского парламента, а еще раньше — видным деятелем американского сената…

— И такое возможно?

— Возможно.

— Интересная была у вас жизнь.

— Сложная… Между прочим, известно ли вам, что у немцев до войны было в странах Западной Европы две с половиной тысячи платных агентов и двадцать тысяч «добровольцев», работавших на немецкую разведку «по идеологическим соображениям» или, как значится в нацистских документах, «из сочувствия к нацизму и к его антибольшевистской направленности». Третий рейх израсходовал за несколько лет двести пятьдесят миллионов марок на пропаганду и организацию работы пятых колонн…

В «тайной войне» немцы тоже имели значительные успехи. Им удалось на территории Голландии обезвредить и захватить 49 агентов английской и голландской разведок и выявить 430 связей в голландском Сопротивлении.

— А каким образом немцы так быстро оккупировали Францию?

— Абвер еще перед войной располагал всей документацией и фотографиями «Линии Мажино», причем получил их из рук французских военных. Добытые немцами сведения способствовали быстрому захвату этого гигантского укрепления… А вот особый случай. Забрасывался английский агент на секретный немецкий объект. Все сошло гладко. Документы подлинные. Но если бы гестапо проверило железнодорожный билет — агент был бы разоблачен. А дело вот в чем. В Кельне на железнодорожной службе контролер обычно пробивал билеты. Если бы гестапо запросило Кельн, то железнодорожная служба сообщила бы, что именно в тот день, когда агент проезжал якобы Кельн, билеты не пробивались, ибо контролер заболел фуникулярной ангиной. Сделай тогда гестапо запрос, и стало бы ясно, что прибывший военнослужащий — иностранный агент.

Я видел, что старик симпатизирует мне и старается обогатить меня интересными сведениями.

— В разведке надо опасаться «агентов-двойников», — говорил он. — С сорок первого по сорок третий год были подготовлены и переброшены из Англии в Голландию пятьдесят два агента. Все они были арестованы гестапо, и только потому, что один из пятидесяти двух оказался предателем. Сорок семь агентов были казнены, пятеро избежали казни: немцы рассчитывали заставить их говорить или хотели использовать в качестве приманки для других агентов… В разведке играют роль и национальные особенности человека, выраженные в его облике. А пол? Мужчина или женщина? Тоже играет значительную роль. История помнит случаи, когда разведчицы, находясь во вражеской среде, влюблялись, вступали в интимную связь и терпели провал. Главной причиной их гибели были женственность и эмоциональность, которые в какие-то моменты властвовали над их рассудком. Любовь и естественное стремление к личному счастью подвели этих женщин: они потеряли самоконтроль, изменили долгу и тому делу, которому служили, были разоблачены как разведчицы и погибли.