Борис Александровский - Из пережитого в чужих краях. Воспоминания и думы бывшего эмигранта

Кто они, эти люди из самой последней категории «стана погибающих»?

Все те же бывшие поручики, капитаны, полковники и генералы, недоучившиеся студенты, потерявшие ангажемент певцы и актеры, бывшие юристы, бывшие экономисты, бывшие агрономы.

Бывшие, бывшие, бывшие…

Я уже неоднократно говорил о них на страницах настоящих воспоминаний. Их было на базарах немного меньше в годы так называемых «экономических подъемов» и значительно больше в годы «спада», но существовали они всегда. Но и находясь на самой последней ступени многоступенчатой лестницы капиталистического общества, они продолжали считать себя тем, чем они были до революции и до перехода ими границы своего отечества, и крепко верили, что в так называемой «будущей России» они будут вознаграждены сторицей за перенесенные ими на чужбине страдания.

А пока, подбирая базарные отбросы и готовя из них обед на спиртовке в нетопленой каморке на чердаке многоэтажного дома, эти люди организовали сотни самых разнообразных обществ, союзов и объединений, создавая себе иллюзию какой-то «общественной работы».

Нет никакой возможности перечислить все существовавшие в эмиграции бытовые сообщества, содружества, союзы и объединения. В одной Франции их было почти 300! Большинство из них имело не более нескольких десятков членов. Многие эмигранты состояли одновременно в десяти — пятнадцати союзах. Устав их был почти всегда один и тот же: «Взаимная моральная и материальная поддержка». Создавались они по самым разнообразным признакам.

Были объединения территориальные: московское землячество, воронежское, бессарабское; общество северян, союз сибиряков и т. п. В других фундаментом была общность окончания одной и той же школы — высшей или средней: союз бывших воспитанников Псковского кадетского корпуса, общество бывших воспитанников Московского университета, союз институток-смолянок и т. д.

В третьих, более многочисленных, объединяющим принципом была общность профессии: союзы инженеров, врачей, сестер милосердия, шоферов и т. д. Но даже и в этих союзах, более всего подходящих под тип обычного профсоюза, не было единства: в них царили раздоры, борьба, склоки, интриги.

Ущемленное самолюбие и тщеславие большинства членов этих профессиональных группировок неизбежно вело к погоне хотя бы за видимостью какого-то «положения в обществе». Все тянулись к председательским местам, всем хотелось играть какую-то роль, привлекать общее внимание и чувствовать свой особенный удельный вес. Во французском обществе удельный вес этих людей был равен нулю. Оставалось погружаться в иллюзорный мир и играть в игру «эмигрантской общественности».

Царившие во всех без исключения эмигрантских обществах и союзах раздоры и склоки повели к тому, что профессиональные союзы раскололись каждый на два, три и больше отдельных, самостоятельных союзов, открыто враждовавших между собою. Два общества сестер милосердия — одно правое и одно «левое»; два союза врачей; два союза шоферов — правый и «левый»; пять или шесть обществ инженеров; несколько профессиональных организаций фабрично-заводских рабочих; объединения литераторов, официантов, белошвеек и т. д. Вместе с перечисленными в одной из предыдущих глав политическими партиями, объединениями и группировками, различными воинскими, церковными, молодежными организациями, казачьими союзами и т. п. они и были теми слагаемыми, из которых составилась вся разношерстная масса зарегистрированных в префектурах Франции 270 или 280 эмигрантских обществ.

Большую роль в жизни эмиграции вообще и в жизни осевших во Франции русских эмигрантов в частности играли две эмигрантские «большие» газеты: «Возрождение» и «Последние новости».

О политическом облике их я уже говорил.

Для историка, который заинтересуется повседневным бытом эмиграции тех времен, самым любопытным материалом окажутся, пожалуй, последние страницы названных газет, сплошь занятые объявлениями, а также хроника «русского Парижа» и провинции. В них как в зеркале отразилась вся маленькая жизнь эмигрантского «государства в государстве».

Разверните, читатель, любой из номеров «Возрождения» или «Последних новостей» 20-х или 30-х годов, пропустите первые две, три или четыре страницы и начните обзор прямо с четвертой, пятой и шестой.

Гастрономический магазин Ростовцева извещает уважаемых покупателей, что им получены свежие ревельские кильки и нежинские огурчики. Зайдите и убедитесь!

Бывший артист оркестра императорских театров Иванов даст уроки скрипичной игры. Цены общедоступны.

Ресторан Корнилова — завтраки, обеды и ужины от… до. Кухней заведует бывший шеф-повар великого князя такого-то.

Прачка Степанова берет белье на дом и по желанию является на квартиры уважаемых клиентов. Расстоянием не стесняется.

Доктор Адливанкин. Кожные и венерические болезни. Половое бессилие. Быстрое и радикальное излечение. Прием от… до… и по специальному соглашению. Для женщин отдельная приемная.

Книжный магазин Сияльского доводит до сведения уважаемых клиентов о полученных им литературных новинках.

Здесь же большой выбор пасхальных яиц и художественных открыток.

Аптека бульвара Гренель. Отпуск лекарств по рецептам русских врачей. Громадный выбор парфюмерных товаров. Открыта всю ночь.

Ателье дамских шляп мадам Белохвостовой. Последние парижские новинки. Исполнение быстрое и аккуратное, цены умеренные.

Иван Иванович Егоров. Радикально уничтожает клопов, блох и тараканов. Заказы письменно и по телефону. Цены снижены.

Грандиозный бал союза ресторанных служащих. Кабаре. Выступают известные артисты. Беспроигрышная лотерея. Буфет. Танцы до утра.

И рядом — крик женской души:

Володя, умоляю, вернись! Таточка опасно заболела.

Объявления, извещения, зазывания, напоминания…

Благотворительные балы — и не стесняющиеся расстоянием полотеры. Рестораны — и аккуратная штопка чулок. 30 или 40 врачей и дантистов — и пропавшие собаки или ангорские кошечки. Книгоиздательства — и гадалки на кофейной гуще. Танцевальная студия артистки императорских театров — и «продается по случаю за бесценок шуба на медвежьем меху»…

Магазины, лавки, «обжорки», ночные кабаки, «теремки», «уголки» с русскими тройками на стенах, «несравненная рябиновая» и «спотыкач» Смирнова, камерные концерты из произведений Мусоргского, Бородина, Чайковского, безработные машинистки, протезисты и оптики, продажа с аукциона фарфоровых ваз, русские поликлиники, новые романы Мережковского и Осоргина, сотни предложений труда и единичный спрос на труд…