Николай Калинин - Это в сердце моем навсегда

Вызвал командиров полков на опушку леса. Они доложили о положении своих полков. Я заметил, что Дмитриев, Чапаев, Гофштейн и Осипов как-то странно переглядываются. Я пригласил их сесть на бревна и спросил:

- Что случилось?

Все устремили взгляды на Дмитриева. Он некоторое время молчал, потом сказал:

- Предложение у вас есть. Правда, в деталях мы его еще не продумали, а в принципе оно такое: людей нет подразделениях. Вот мы и думаем: не сделать ли в дивизии один полнокровный сводный полк?

- Ну что же, идея предельно ясна, - ответил я после некоторого раздумья. Но есть у меня к вам, товарищи командиры, один вопрос: под чьим знаменем будет воевать сводный полк? И опять-таки, куда девать штабы частей?

Офицеры молчали. Я продолжал:

- Нам приказано сегодня начать наступление. А чтобы сформировать сводный полк, нужно время - сутки или двое. Потом вновь созданные подразделения надо сколотить. А представьте: вдруг к вам завтра прибудет пополнение. Что же, тогда снова все перестраивать? Я понимаю ваше беспокойство: трудно выполнять задачи, которые ставятся перед полками, если в них бойцов лишь на один батальон. Но ведь легче изменить задачу, чем проводить переформирования. Кроме того, не забывайте и о таких вещах: мы воюем не первый год. Каждый полк имеет свои традиции. А это очень важно для воспитания личного состава. Так я думаю, Василий Александрович?

Я обратился к начальнику политотдела полковнику Белову,

- Конечно, - согласился он.

- Ну что ж, пожалуй, вы нас убедили, - сказал Дмитриев.

Я порекомендовал командирам частей пока сократить численность людей в тылах. И за счет их пополнить роты.

После этого поставил им задачи на наступление.

За Кройцбург бои шли уже два дня. Город упорно обороняли 1093-й пехотный полк и танковое подразделение. Используя господствующее положение Кройцбурга над окружающей местностью и туман, сковывающий действия нашей авиации, немцы изо всех сил держались за этот населенный пункт.

И все же в ночь на 7 февраля 558-й стрелковый полк сумел овладеть маслозаводом, расположенным на южной окраине Кройцбурга, а 631-й и 491-й полки прорвались в центр и на северную окраину. В тяжелых уличных боях остатки фашистского гарнизона вскоре были полностью уничтожены. Противник дважды контратаковал. Во второй раз он бросил на наши позиции до батальона пехоты с 12 танками. Я приказал развернуть 136-й отдельный истребительно-противотанковый дивизион. Артиллеристы, поддерживаемые стрелками, действовали самоотверженно. Они подбили 4 танка, а остальные заставили повернуть обратно.

В этом бою погиб наш замечательный товарищ командир противотанковой батареи капитан Рубен Джавидович Геворкян.

Потери были и среди рядового состава.

Измотанные беспрерывными маршами, схватками с врагом, сильно поредевшие подразделения дивизии нуждались в отдыхе, пополнении. Но обстановка требовала продолжать наступление, чтобы не дать неприятелю зацепиться на новом рубеже, привести себя в порядок и подготовить оборону.

Полки первого эшелона - 558-й и 631-й - буквально на плечах гитлеровцев подошли к Кляйн Тифенталю и вскоре овладела им. 10 февраля они заняли господский двор Глаутинев и перерезали шоссе Цинтен-Кенигсберг.

Когда эти части окончательно выдохлись, я задействовал 491-й стрелковый полк, находившийся во втором эшелоне, и приказал с утра 11 февраля во взаимодействии с остальными силами соединения взять Клаусситтен.

Задача эта была выполнена.

В это время слева от нас войска 28-й армии завязали бои за Цинтен, справа 184-я стрелковая дивизия дралась за Немриттен.

Фашисты попытались отбить Клаусситтен. Несколько их контратак мы отразили. Однако враг не унимался. Собрав в кулак все свои резервы, он нанес удар по 184-й стрелковой дивизии и несколько потеснил ее, угрожая теперь нашему правофланговому 558-му полку.

Я узнал об этом из донесения, переданного по радио, когда возвращался к себе от командира корпуса. Надо было срочно отдать распоряжение артиллеристам, чтобы они открыли заградительный огонь. Но связи с ними но было. Что делать? До командного пункта ехать еще минут двадцать - тридцать. За это время все может произойти.

Вдруг мимо машины мелькнула огневая позиция гаубичной батареи. Я приказал водителю Геннадию Васильеву свернуть туда. На огневой меня встретил старший офицер батареи лейтенант Апенько.

- В каком направлении ведете огонь? - спросил я его.

- Буссоль 44-00, - быстро ответил он.

- Некогда мне расчетами заниматься, - рассердился я. - Покажите по карте!

Лейтенант достал целлулоидный круг и линейку, приложил к точке на- карте, где мы находились, и показал, куда стреляет батарея. Она прикрывала западную окраину Клаусситтена.

- Связь с кем есть? - спросил я Апенько.

- С командиром батареи и дивизионом,- доложил он.

- Тогда передайте командиру дивизиона мой приказ немедленно перенести огонь вот сюда. - И я провел на карте линию.

Апенько начал высчитывать доворот и прицел. Я велел ему кроме цифр сообщить словами, чтобы заградительный огонь дивизион поставил на рубеже два километра северо-западнее Клаусситтена.

- А то еще шарахнет по своим.

- Ясно, товарищ генерал, все будет сделано!..-заверил Апенько и побежал к телефону.

Мы поехали дальше. Васильев гнал машину на предельной скорости. Когда подъехали к командному пункту, увидели разрывы наших снарядов перед правым флангом. Я облегченно вздохнул: успели!

Подполковник А. Е. Трунин доложил, что огонь ведется двумя дивизионами.

12 февраля обстановка осложнилась. Немцы подтянули свежие силы и возобновили контратаки. Наши же полки не пополнялись ни людьми, ни боеприпасами. Особенно острая нехватка ощущалась в снарядах.

Гитлеровцы все время меняли направление своих ударов, прощупывали, где у нас послабее. Приходилось маневрировать огнем артиллерии и минометов. В ход пустили и минометы 631-го стрелкового полка, выведенного во второй эшелон.

Вечером противник на узком участке пробился к западной окраине Клаусситтена, а потом захватил почти все селение. Связь с оборонявшимся там 491-м полком прервалась как раз в то время, когда подполковник Гофштейн докладывал о том, что противник атакует его командный пункт. Посланные туда телефонисты сообщили, что дом, где находился КП части, захвачен фашистами.

Я ввел в бой 631-й полк с задачей восстановить положение. Зенитно-пулеметную батарею поставил на прямую наводку, чтобы закрыть образовавшуюся брешь.

О сложившейся обстановке и принятом решении доложил командиру корпуса генералу Иванову, попросил у него помощи. Николай Иванович обещал прислать самоходный дивизион, но только через два-три часа.