С. Кошечкин - Весенней гулкой ранью...

рассыпать...", созданного почти одновременно с "Сукиным сыном".

Сердце поэта не расстается с ней, "девушкой в белом"... Не она ли

появится и в "Анне Снегиной" в облике "девушки в белой накидке"?

Как это произойдет?

Поэт расплатится с возницей, "отвратительным малым", встретится со

старым мельником, посидит за самоваром с радушными хозяевами и, как прежде,

с овчинной шубой отправится на сеновал:

Иду я разросшимся садом,

Лицо задевает сирень.

Так мил моим вспыхнувшим взглядам

Состарившийся плетень.

Когда-то у той вон калитки

Мне было шестнадцать лет,

И девушка в белой накидке

Сказала мне ласково: "Нет!"

"Снова выплыла боль души" - так в стихотворении "Сукин сын" поэт сказал

о своем чувстве, вызванном воспоминанием о "девушке в белом".

В "Анне Снегиной" - еще прямее: "Тот образ во мне не угас".

Пусть его первая любовь осталась безответной. Все равно это - "далекие

милые были".

Из светлого, вечно живого родника воспоминаний рождается лирическая

тема незамутненного юношеского чувства, тема душевной красоты, радости

бытия. Образ "девушки в белой накидке", словно сотканный из воздуха и света, будет жить в поэме как бы отдельно от образа Анны Снегиной, дочери помещика,

жены белого офицера.

6

Фамилия Снегиных сначала прозвучит в поэме будто бы мимоходом, между

прочим. Утром, разбудив своего молодого друга, мельник обронит:

"Я сам-то сейчас уеду

К помещице Снегиной...

Ей

Вчера настрелял я к обеду

Прекраснейших дупелей".

"Прекраснейших..." Это словечко, конечно, не его, а Снегиных. Оно не

раз, наверно, слышано в помещичьем доме и незаметно, исподволь вошло и в его

речь.

Но обратим внимание на другое. Поэт остался совершенно равнодушным к

известию мельника. Фамилия помещицы не вызвала у него никакого отклика.

Ничто не пробилось в его душу и после рассказа мельника о посещении

Снегиных. Игриво-снисходительно говорила Анна о поэте:

"- Ах, мамочка, это он!

Ты знаешь,

Он был забавно

Когда-то в меня влюблен.

Был скромный такой мальчишка,

А нынче...

Поди ж ты...

Вот...

Писатель...

Известная шишка...

Без просьбы уж к нам не придет".

Для поэта - "далекие милые были", для нее - "забавно...". Он: "Тот

образ во мне не угас"; она: "Скромный такой мальчишка..." И нотки

высокомерия: "Поди ж ты..." И холодная ирония: "Известная шишка..." И все

это неискреннее, напускное. "Дымовая завеса", скрывающая смущение, появление

робкого отзвука давно ушедшего чувства.

"Да... не вернуть, что было", - скажет она, приехав к больному поэту, и

снова в ее разговоре с "нехорошим" дебоширом Сергеем будет звучать что-то

фальшивое, наигранное:

"Мы вместе мечтали о славе...

И вы угодили в прицел,

Меня же про это заставил

Забыть молодой офицер..."

Не то говорила она, не то говорил и ее собеседник. Потому-то и "луна

хохотала, как клоун". "Наплыв шестнадцати лет" у каждого остался в сердце, так и не выплеснувшись наружу. Лишь "загадка движений и глаз" напоминала о

нем...

Вскоре Прон с Сергеем поедут к помещице "просить" землю. У Снегиных они

появятся явно некстати: получено известие о гибели мужа Анны.

"Вы - жалкий и низкий трусишка.

Он умер...

А вы вот здесь..." -

бросит она в лицо поэту. И снова будет забыто на время "имя ее и лик": Тех дней роковое кольцо.

7

Не к помещичьему дому, не к радовским дворам, "крытым железом", тянется

Сергей. Его влечет убогая деревенька Криуши, где

У каждого хата гнилая,

А в хате ухваты да печь.

Чего только не наслушался он о криушанах от возницы и мельничихи: у

них-де и "глаза - что клыки", и "воровские души" они, и "злодеи". А уж о

Проне Оглоблине и говорить не стоит: убийца, пьяница, забулдыга. И все-таки

Сергей,

...взяв свою шляпу и трость,

Пошел мужикам поклониться,

Как старый знакомый и гость.

Сцена встречи поэта с крестьянами в Криушах - один из

идейно-художественных центров поэмы.

Крестьяне услышали из уст питерского гостя то, что всем существом своим

чувствовали, на что надеялись, во что неотступно верили.

Потому-то с такой неподдельной радостью Прон Оглоблин сообщит о

долгожданной новости:

"В России теперь Советы

И Ленин - старшой комиссар".

...В письме из Англии, адресованном Сергею и завершающем поэму, Анна

скажет:

"Теперь там достигли силы".

Там - в России.

И читатель снова вспомнит ликующие слова Прона о Ленине, ибо народ

победил и новая Россия достигла силы, идя за ним, "старшим комиссаром"...

8

Поэму "Анна Снегина" он читал ровным, негромким голосом. Даже в самых

патетических местах не было крика, шума - речь текла плавно и неторопливо.

Он чувствовал: каждое слово, каждая строка говорили сами за себя. Изредка

поправляя съезжавшую то с одного, то с другого плеча уже не новую шубу, он

был на редкость собран, спокоен. И только один раз внутреннее волнение

выдало себя.

...Вот уже послышался "мужицкий галдеж" - поэт Сергей встретился с

криушанами. Разговор пошел не о пустяках.

Земля. "Скажи: отойдут ли крестьянам без выкупа пашни господ? "

Война. "За что же... на фронте мы губим себя и других?"

Есенин читал:

И каждый с улыбкой угрюмой

Смотрел мне в лицо и в глаза,

А я, отягченный думой,

Не мог ничего сказать.

Дрожали, качались ступени,

Но помню

Под звон головы:

"Скажи,

Кто такое Ленин?.."

Поэт сделал паузу и, не поднимая головы, непередаваемо просто произнес:

Я тихо ответил:

"Он - вы".

На слове "он" голос его слегка дрогнул и как бы стал глуше, проникновеннее...

Писатель Иван Рахилло, еще в 1945 году рассказывавший мне об этом

чтении Есениным "Анны Снегиной", после добавил:

- "Он - вы..." Вот уж поистине: чтобы словам было тесно...

Действительно, этими двумя словами сказано многое. Вдумаемся в них.

"Он - вы", - значит, Ленин неотделим от народа, как народ неотделим от

своего гениального вождя: Ленин - плоть от плоти тех, кто веками вынашивал

мечту о свободе, о счастье; Ленин живет тем, чем живут люди труда: у них и у

Ленина думы и надежды - одни.