Вадим Пигалев - Баженов

Жертвой обмана стал и Баженов. Оба они, Новиков и Баженов, оказались в плену у хранителей «таинств». Баженов, сам того не. подозревая, оказался участником тайного антиекатерининского международного заговора. Новиков же, связав свою издательскую деятельность с масонами, в том числе с вожаками лож иноземного происхождения, попал в экономическую зависимость от «братьев» и зачастую был вынужден закрывать глаза на то, что с маркой его издательства выходят масонские книги сомнительного содержания.

Журнал «Вечерняя заря» — первая издательская уступка Новикова. Это издание целиком взял в свои руки Шварц. Он подобрал редакторов из числа своих учеников, объединенных в «Собрание университетских питомцев», которым сам руководил. «Вечерняя заря», сохранив марку новиковского издания, всем своим содержанием была направлена против этического учения Николая Новикова. Более того, журнал, руководимый Шварцем, «повел борьбу с философией «Московского издания», «прежде всего со стремлением Новикова сблизить этику с политикой». Шварц вопреки позиции Новикова усиленно выступает против философии разума и пропагандирует «философию провидения», «божественного откровения». Всякую активную общественную деятельность, гражданское самосознание агент розенкрейцерства объявляет «суетным и греховным делом».

Благодаря масонским связям и спекулятивно используя орденскую дружбу с Новиковым, Шварц получает видное место в Московском университете, звание профессора, чин коллежского асессора. Он выступает с проектами преобразования школы и вообще всей системы воспитания и обучения в России, а также переиздания учебников. Затем при содействии масонов и на их средства, а также используя прибыль от новиковских изданий, он учредил при университете Педагогическую семинарию, цель которой — подготовка преподавателей из числа масонов или претендентов на вступление в ложи. Должность инспектора в этом учебном органе занял сам Шварц. Он осуществлял отбор кандидатов, читал лекции, рекомендовал выпускников для поездки за рубеж. В числе учеников Шварца был масон А. Ф. Лабзин, впоследствии издававший «Сионский Вестник». Одновременно Шварц издавал на немецком и французском языках «Ведомости», пропагандирующие масонское «учение». Он учредил также при университете переводческий семинарий для переложения масонских авторов и «нравоучительных сочинений» на российский язык.

Так, прикрываясь авторитетом Новикова и пользуясь популярностью его изданий, Шварц делал себе имя, карьеру, утверждал себя на масонском и гражданском поприще. В конечном итоге в тех же масонских изданиях его стали называть «идейным и нравственным оракулом» российской молодежи, «неутомимым просветителем».

Потом по этому поводу русский марксист Г. В. Плеханов справедливо замечал: «Когда Шварца называют ревнителем просвещения, то забывают, что «просвещение», к которому он стремился, на самом деле являлось мрачной и свирепой реакцией против просвещения XVIII века. И чем планомернее, чем настойчивее и самоотверженнее была его деятельность, тем больше вреда приносила она…»[13]

Любопытно привести, например, такое заявление Шварца: «Человек в настоящее время гнилой и вонючий сосуд, наполненный всякой мерзостью. Совершенство его, существовавшее на земле до грехопадения Адама, достижимо лишь через познание себя и Бога в природе теми путями, которые указывают розенкрейцеры. Мудрость преемственна. Искра Адамова совершенства сохранилась в избранном кружке мудрецов — патриархов, от них она перешла к еврейским сектам иессеев и терапевтов, откуда ее и приняли розенкрейцеры».

Поразительная «философия»!

В 1781 году Шварц стал усиленно домогаться, чтобы русские масоны командировали его в Германию для поисков якобы «истинного масонства» и приобретения высоких степеней. У многих же русских масонов, в том числе у Баженова и Новикова, испытывавших некоторое подозрение к чрезмерной зависимости от шведской системы и ее мастеров, были другой план, иные заботы. Они настаивали на поездке Шварца не в Германию, а в Швецию, ибо жаждали освободиться из-под полной иноземной зависимости и перенести акцент в своей деятельности на нравственное самоусовершенствование и распространение просвещения в России. Наиболее честные русские масоны, хотя бы интуитивно, не отказываясь, впрочем, от мистического мировоззрения, не могли не чувствовать, что чрезмерное увлечение отнюдь не православными ритуалами, почитание заморских мастеров и повиновение их уставам, клятвам, нравам, морали — все это так или иначе наносит вред традиционным нравам. Даже масон И. В. Лопухин, строго соблюдавший орденскую иерархичность и почитавший масонские теории, все чаще стал заявлять, «…что главное искусство российской политики должно состоять в том, чтоб сколько можно не только меньше зависеть от Европы, но и меньше связей с нею иметь, как политическими сношениями, так и нравственными. Под именем последних разумею я обычаи, коих заразительная гнилость снедает древнее здравие душ и тел российских».

…И все-таки Шварц своего добился. Правда, вначале он был на средства масонов направлен в Курляндию, «чтобы, — как свидетельствовал Новиков, — он искал и старался получить акты истинного масонства». В Курляндии — это знали далеко не все московские масоны — действовала немецкая система «строгого наблюдения». Поэтому Шварцу ничего не стоило получить от них рекомендации к берлинским масонам. Он сообщил об этом в Москву и заверил русских масонов в скором освобождении от Швеции. Но для этого, как уверял Шварц, ему необходимо побывать во Франкфурте-на-Майне, где в то время собрался конвент представителей масонских лож и где он обещал выйти с ходатайством об освобождении масонской зависимости России от Швеции.

Генеральный международный конвент масонских лож системы «строгого наблюдения» состоялся в Вильгельмсбаде в июле 1782 года. На нем Россия была признана VIII «самостоятельной масонской провинцией». Эта самостоятельность, однако, была не только относительной, но и еще более коварной в смысле изощренного контроля за деятельностью русских лож и масонской зависимости от Берлина.

Шварц был объявлен чем-то вроде диктатора в качестве «единственного верховного представителя теоретической степени Соломоновых наук в России». Ему вменили в обязанность сохранять «тайну ордена», следить за работой русских масонов, собирать с них взносы и пересылать деньги в берлинскую кассу ордена, «присылать в капитул поименный список всех вновь принятых братьев», осуществлять связь посредством секретных шифров с гроссмейстером, получать от него «задания и таинства». Помощником Шварца без права контроля за его деятельностью был назначен Н. И. Новиков.