Анатолий Салуцкий - Всеволод Бобров

Впрочем, Боброву достаточно было «убежать» от защитника всего лишь один-два раза за весь матч – и игра была «сделана». Так произошло, в частности, в одной из встреч между командами «Динамо» и ЦДКА, когда Всеволода персонально опекал «джигит на коньках», как в шутку окрестили товарищи Бориса Бочариикова. Быстрый, резкий и самоотверженный, Бочарников, казалось, очень плотно «прикрыл» лучшего армейского нападающего, и не случайно до 58-й минуты матча счет был 1:0 в пользу динамовцев. И все-таки в самом конце встречи Бобров сумел обхитрить своего сторожа и сквитал счет. Расстроенный Бочарников «бросил» Боброва, пошел на помощь своим нападающим, а Всеволоду только ото и нужно было. Армейцы перехватили шайбу, немедленно передали ее дежурившему у центрального круга Боброву – и матч закончился победой команды ЦДКА со счетом 2:1.

Если же речь шла о более слабых командах, то они вынуждены были держать поближе к Боброву и второго защитника, заметно уменьшая свою атакующую мощь. Иными словами, летчикам было гораздо легче играть в обороне, потому что один из защитников соперника наверняка был оттянут назад, да и второй постоянно оглядывался, нападая вполсилы.

Кстати говоря, в команде ЦДКА по русскому мячу, которую тренировал Павел Коротков, после появления в 1944 году Всеволода Боброва была принята на вооружение аналогичная тактика, хотя молодой форвард, естественно, не мог требовать от своих очень и очень маститых партнеров, чтобы они «играли на него». Товарищи по команде сами сразу же выдвинули Боброва на острие атаки, поручив ему дежурить в середине поля, – это создавало сильнейшую угрозу для противника. До Боброва армейцы применяли футбольную тактику, созданную «русачами» из московского «Динамо» – сильнейшей командой того времени в русском хоккее. Эту тактику можно было бы перевести на цифровой язык такой формулой: 1-2-3-5. Но Всеволоду было тесно играть при пяти форвардах, и было решено Анатолия Тарасова из нападения перевести в полузащиту, трансформировав схему расстановки игроков, которая приобрела такой вид: 1-3-3-4. Иными словами, как и в футболе, появление в линии атаки такого сильнейшего форварда, как Бобров, подтолкнуло тренерскую мысль к поискам в том направлении, которое впоследствии привело к созданию так называемой «бразильской системы».

Новая тактика армейских «русачей» безотказно действовала два года, пока Всеволод Бобров не перешел «в шайбу». ЦДКА в тот период не знал поражений, завладев всеми призами и кубками.

И здесь следует особо отметить, что Павел Коротков считался играющим тренером. Да и вообще в те времена футбольно-хоккейный тренер еще не обладал в команде такой абсолютной властью, как сейчас, решения принимались коллегиально, тренерский совет, в который входили ведущие игроки, был не совещательным, а законодательным органом. И команда «играла на Боброва» но по приказу, а сознательно, потому что это приносило победы команде.

Когда Виктор Шувалов полностью осознал этот «фактор Боброва», его отношение к тактике игры команды ВВС заметно изменилось. К тому же он видел, что Всеволод без конца требует паса не потому, что считает себя «премьером», «звездой», а из-за ненасытной страсти забивать, забивать и забивать. В своей любви к атаке Всеволод Бобров был не волен распоряжаться чувствами, он рвался к воротам противника наперекор любым препятствиям. Николай Сологубов, который блестяще с приседом ловил на корпус нападающих и, распрямляясь, подбрасывал их так, что ноги у форвардов оказывались выше головы, не раз останавливал и Боброва. Но Всеволод даже в падении стремился достать шайбу и во что бы то ни стало ударить по воротам, забить гол. В русском хоккее он отличался умением как гвоздь проходить сквозь «стенки» игроков, а в хоккее с шайбой всегда искал кратчайший путь к воротам, не любил забираться с шайбой в углы площадки, куда спокойно пропускают форвардов грамотные защитники. Но при таком стиле игры Бобров, естественно, зарабатывал немало синяков. Шувалов видел все это и сумел по достоинству оценить мужество лидера своего звена.

Из-за неуемного желания играть у Боброва не раз возникали и конфликты с тренерами.

Однажды еще в русском хоккее, когда армейцы в полуфинале Кубка СССР встречались с командой «Крылья Советов» и Бобров подряд обводил двух, трех, а то и четырех соперников, защитники «Крылышек» психологически этого не выдержали. Сперва Всеволода начали бить клюшками по лодыжкам, по голени. Но он перепрыгивал через клюшки и снова неудержимо рвался к воротам. Тогда защитники стали бить его по коленям. Играющий тренер Павел Коротков испугался, что Бобров получит травму и не сможет выступать в предстоящем финальном матче, где он был нужен позарез. И поскольку уже в первом тайме игра была сделана, Коротков решил поберечь Всеволода: в перерыве заменил его, снял с матча.

Какой после этого поднялся скандал! Дело дошло до политуправления, в команду приезжали разбираться генералы. Однако нравы спортивной среды того времени были такими, что тот инцидент отнюдь не испортил отношений между Бобровым и Коротковым, впоследствии они очень любили во время тренировочных сборов селиться в одном гостиничном номере.

И нечто похожее произошло однажды в футболе. В матче с ленинградским «Динамо» Всеволод на минутку вышел за бровку, чтобы получше зашнуровать бутсы. Борис Андреевич Аркадьев не понял, в чем дело, решил, что Бобров получил травму, и тут же заменил его. Заменил на матче в Ленинграде! От обиды и горя Всеволод чуть не заплакал, страшно обидевшись на тренера.

И еще Виктор Шувалов видел, как Бобров тренируется.

Зимой они жили на спортбазе ВВС, в небольшом финском домике, построенном в Тушине рядом с хоккейной «коробкой», неподалеку от конечного «кольца» трамвайного маршрута № 6. Времени для тренировок не считали, и спарринг-матчи длились порой до двух с половиной часов, потому что первая пятерка, куда входили Бобров, Бабич и Шувалов, обязательно должна была выиграть у второй. И если игра у них поначалу не клеилась, если они проигрывали, то не уходили со льда, пока не добивались перелома в настроении, пока не приходило чувство удовлетворения от того, что игра «пошла».

Но и после окончания официальной тренировки никто не торопился в раздевалку, потому что Бобров оставался на площадке, а с ним всегда было интересно. Он брал шайбу в центральном круге, шел вперед на высокой скорости и неожиданно бросал по воротам – с разных позиций, под различными углами. Бросал не глядя, но строго по заказу – в любой, заранее обусловленный угол ворот, нижний или верхний. Бросал за счет мышечного ощущения рук, за счет техники, без прицела глазом. Эти тренировочные броски, казалось, длились бесконечно.