Александр Гусев - Гневное небо Испании

Сигнал Ивана Еременко. Начинаем разворот к линии фронта. Направляемся на поддержку нашим истребителям, прикрывающим войска. За командиром ударной группы разворачиваются эскадрильи Девотченко и Сарауса. Мы пока продолжаем патрулирование, пропуская наши эскадрильи. Небо чисто от неприятельских самолетов. Пора уходить и нам. Последний раз окидываю взглядом воздушное пространство. Только собрался начать разворот, вдруг замечаю в синем небе черные черточки. Насчитываю четыре девятки бомбардировщиков и две девятки истребителей противника. Они идут к линии фронта. Вот еще впереди и выше группа истребителей. Эскадрильи две-три. Не меньше.

Ничего себе подарочек!

Впереди идут чистильщики, их задача — отогнать нас, чтобы не мешали ударной группе бомбардировщиков сбросить свой груз на наступающие республиканские войска. Это их ударная группа. А основной бомбовый удар, который должна нанести армада бомбардировщиков, должен был обеспечить успешное контрнаступление «Черных стрел». Несмотря на то что по дивизии «Черные стрелы» уже отработали наши СБ и Р-зет, однако остановить начавшуюся военную операцию было так же невозможно, как сорвавшуюся с гор снежную лавину.

Убеждаюсь, что чистильщики не замечают нас. Ведь мы находимся по отношению к ним со стороны солнца. Оно слепит противника. Прервав разворот и поднабрав высоты, пропускаю девятку бомбардировщиков под собой и бросаюсь в атаку. Панфилов и Ильин атакуют истребители прикрытия. За ними еще две пары связывают «фиаты» боем.

Больше пока я ничего не вижу. Глаза не отрываются от прицела. Улавливаю ведущий самолет эскадрильи бомбардировщиков. С дистанции метров 300 даю очередь. Меня поддерживает Соколов. Нити трассирующих пуль, поблескивая, впиваются во вражескую машину. Выход из атаки. Но свою цель я не выпускаю из поля зрения. Бомбардировщик с большим креном уходит под строй. Он пытается вывести самолет из пике и крена — не удается. Бомбардировщик резко идет вниз. Экипаж выбрасывается на парашютах. В небе раскрываются четыре белых купола. Атака увенчалась успехом. Машина с полной бомбовой нагрузкой взрывается где-то в расположении своих частей. Может быть, в том же районе сосредоточения «Черных стрел».

Оглядываю поле боя. Женя Соборнов и Жора Шубин расправляются с правым звеном ведущей девятки. Их атаки не так удачны. Звено противника рассыпается, но и одиночными самолетами они продолжают идти прежним курсом. Дружная пара Соборнов — Шубин не оставляет их в покое. Они атакуют самолеты врага с разных сторон. Наконец неприятель не выдерживает. Побросав бомбы, не доходя до цели, бомбардировщики уходят на запад. У Соборнова хватает выдержки, он не преследует противника. Ведь цель — не количество сбитых машин врага. Нам нужно ликвидировать угрозу бомбардировки участка фронта, на котором наступают республиканцы.

И хотя после наших атак девятка противника рассыпалась — одна машина сбита, три уходят, — пятерка бомбардировщиков продолжает движение к цели. Упорные, черти.

При выходе из очередной атаки ищу Смолякова. А он с ведомым обрабатывает замыкающую девятку. И в той девятке ведущий пошел вниз. Потом вижу белые купола парашютов. Очень хорошо! Правда, остальные машины эскадрильи разомкнутым строем все-таки шли к цели. Стрелки бомбардировщиков не прекращают огонь. Трудно разобраться, глядя против солнца, что предпринял командир группы Еременко. Вот и они. Развернувшись, эскадрилья Девотченко обрушилась на девятки бомбардировщиков противника, оказавшихся меж двух огней: головную девятку атаковали мы, а хвостовую — Смоляков.

Рассказывать о воздушном бое не менее сложно, чем вести репортаж о футбольном матче. Ведь гол бывает забит в результате активных действий всей команды, даже если она играет на «звезду». В воздушном бою так же ярко проявляется и коллективизм летчиков, и их личное мастерство.

Уловить ситуацию на поле боя искусный командир обязан очень быстро. Оценить ее нужно в считанные секунды.

С начала нашей атаки головной эскадрильи врага прошло не более чем полминуты. Только тогда нас атаковали истребители ударной группы противника. Но приблизиться к нам им не позволили. По пути их перехватили «москас» Сарауса. Однако противник превосходил нас, по крайней мере, вдвое. Нескольким истребителям удалось прорваться к своим бомбардировщикам. Теперь они атакуют нас и эскадрилью Девотченко, стараясь связать обе наши группы боем и не дать в обиду подопечные бомбардировщики. А они продолжали идти к цели — позициям республиканцев.

Схватка приняла общий характер. Наши истребители бились одновременно с истребителями противника ударной и прикрывающих групп и в то же время атаковывали бомбардировщиков. Подошла и вступила в бой с бомбардировщиками эскадрилья Плещенко, прикрывавшая наземные войска.

Это была очень острая схватка в небе. Разобраться в ее перипетиях мог человек, знающий, что такое броуново движение. Подобно тому, как только физик может объяснить столкновение взвешенных в воде частиц, так лишь опытный авиатор может обрисовать сложные эпизоды разыгравшегося воздушного сражения.

Суть этого сражения состояла в том, что, несмотря на все наши попытки заставить франкистов сбросить бомбы, они все-таки продолжали группами и в одиночку тянуть к позициям республиканцев — к своей цели. Мы, связанные боем с превосходящим числом истребителей, не могли полностью преградить им путь. Часть бомбардировщиков противника все же прорвалась к позициям республиканцев, сбросила на них бомбы. А потом «юнкерсы» ушли на свою территорию под защиту зенитного огня и истребителей прикрытия.

К нам на помощь пришли две эскадрильи И-16 — резерв командующего авиацией. Подошла подмога и к противнику. Сражались теперь лишь истребители. После нескольких атак разошлись по своим аэродромам.

«Тогда считать мы стали раны». Наша эскадрилья в полном порядке вернулась в Альканьис. Кое-какие машины оказались изрядно потрепаны. И ни одна не возвратилась без пробоин. Сейчас уже не припомню, у кого именно было рекордное число пробоин — двадцать. То, что в таком массовом и трудном бою мы отделались незначительными повреждениями материальной части, говорило о возросшем мастерстве пилотов, их умении быстро и четко ориентироваться в сложной боевой обстановке. Конечно, никто из нас не думал, что мы раз и навсегда избавились от ошибок. В конце концов, схватка в воздухе проходит не по заранее разработанному шаблону, как это может показаться на первый взгляд человеку несведущему. Например, в этом бою мы столкнулись с классическим построением времен сопровождения и охраны бомбардировщиков как с нашей стороны, так и со стороны франкистов. Но результаты-то получились разные, не в пользу врага. Или еще пример. Всего за несколько дней до этого мы встретили звено итальянских истребителей. Мы имели подавляющее большинство — 4:1. Поэтому удалось сбить всех, ведущего взять в плен, получить от него ценнейшие сведения. Примени мы другую тактику, возможно, итоги боя получились бы иные.