Ульрика Кесслер - Ричард I Львиное Сердце

Здесь мы приближаемся к довольно запутанному периоду истории конца норманнского правления на Сицилии. Решение Вильгельма II обручить свою тетю Констанцу с Гогенштауфеном Генрихом VI вызвало осенью 1184 года настоящую сенсацию в политическом мире. Неужели норманнское государство достанется германцам? Насколько реальны были в то время подобные опасения и действительно ли Вильгельм решил наделить Гогенштауфенов правом на сицилийский престол, узнать уже невозможно. Неизвестно даже, насколько серьезно юный Вильгельм II при заключении этого брака относился к праву наследования по женской линии и придавал ли ему вообще какое-либо политическое значение, или, зная о своей неспособности иметь детей, он сознательно наметил столь крутой поворот в судьбе своего государства. Во всяком случае, во втором браке Иоанна стала матерью, и решение Вильгельма оставило в сознании ее детей неприятный осадок.

Заточение же Танкредом бывшей королевы могло означать лишь то, что ее вмешательство в сицилийские дела рассматривалось как вполне вероятное, и подобные опасения относились ко всей ее семье. Тем не менее, есть основания полагать, что осенью 1190 года Ричард вовсе не имел намерений завоевывать Сицилию, и все его помыслы были направлены на осуществление крестового похода, хотя его и не оставляли заботы о наилучшем его финансировании. Ведь одно было совершенно несовместимо с другим. Рассчитывая задержаться в Палестине не менее трех лет, он никак не мог надеяться защитить завоеванную Сицилию от надвигавшихся армий Генриха VI. Да он никогда и не шел на завоевания, удержать которые не представлялось возможным, чему яркое свидетельство — его поведение на Кипре и в Святой Земле. Но то, что стало ясным для всех, включая и Генриха VI, при его отплытии из Мессины, а именно, что он не намерен вмешиваться в политическое будущее Сицилии, при прибытии на Сицилию было далеко не столь очевидным. Поэтому вполне понятна усиливавшаяся нервозность и населения Мессины, и самого Танкреда.

Не только все английские летописцы — кроме названных, следует упомянуть еще Девиза, в частности его подробное описание пребывания на Сицилии, — но еще и неанглийские, много пишут о провокациях жителей Мессины по отношению к армии Ричарда. Они не ограничивались словесными оскорблениями, но нередко выражались в нападениях и даже убийствах. Так что если и существовал страх перед завоеванием, то он выливался в прямую агрессию. Таким образом, само положение, в котором оказался Ричард, требовало немедленных действий, причем подобные действия одновременно должны были носить как оборонительный, так и наступательный характер. Обороняться Ричарду предстояло от горожан, наступать — на Танкреда. И хотя тот сразу же после прибытия Ричарда послал к нему Иоанну и даже выделил ей некоторую сумму в качестве отступного, Ричард посчитал эти меры недостаточными. Его требования были вдвое большими. Он потребовал вдовье наследство Иоанны — графство Монте-сант-Анжело, находящееся на востоке Апулии у Монте-Гаргань. Этот район был оккупирован германскими войсками, которые вошли сюда при поддержке местных сторонников Генриха и Констанцы незадолго до появления Ричарда на Сицилии. То, что в подобных обстоятельствах Иоанна никак не могла бы получить свое графство, зависело скорее от реальной политической ситуации и враждебности Гогенштауфена, чем от ее личных качеств. Для себя Ричард потребовал выдачи наследства, завещанного Вильгельмом II своему тестю Генриху II после объявления последним об участии в крестовом походе. Как его наследник и фактический предводитель крестового похода он претендовал на следующее: 100 полностью оснащенных галер с двухгодичным запасом провизии, серебряную палатку, в которой можно было бы накрыть стол на двести рыцарей, золотой стол с приборами и золотой стул для Иоанны. Вполне вероятно, что набожный Вильгельм, который еще в 1188 году спас Триполи от Салах ад-Дина, послав на помощь конницу, сделал завещательный отказ на цели крестового похода; он умер всего через несколько месяцев после смерти Генриха II. Ричард, разумеется, не собирался отказываться от пусть и скромного, но все же законного вклада богатых сицилийцев на богоугодное дело, и Танкред не мог долго сопротивляться его требованиям. Хотя на первых порах он, видимо, вовсе не торопился бросаться в объятия Ричарду. Но по двум причинам переговоры нельзя было затягивать, В Мессине Ричард со своей армией чувствовал себя загнанным в угол, и налицо были все признаки надвигавшейся бури, что и определяло крайнюю необходимость в переговорах. Кроме того, взоры всего христианского мира были обращены на армию крестоносцев и ее предводителя. Ввиду этого особую весомость приобретал аргумент, приведенный Девизом: армия, которая должна наводить ужас на Салах ад-Дина, не могла позволить себе терпеть насмешки и наглость «изнеженных греков», а ее королю не подобает вести бесконечные дискуссии о том, что принадлежит ему по праву. Да и король, выступивший в военный поход, не мог рисковать своей репутацией, ведь добрая слава — это уже половина победы.

28 сентября 1190 года, сразу же после того, как к нему прибыла Иоанна с неудовлетворительной денежной компенсацией, Ричард переплывает пролив и овладевает на полуострове сильно укрепленным монастырем-крепостью Баньяра, где поселяет Иоанну. Сам же остается жить в винодельческом поместье. 2 октября он изгоняет греческих монахов из монастыря Сан-Сальваторе на полуострове на берегу Мессинской гавани, чтобы разместить в безопасности выгруженный с кораблей провиант. Обе меры, безусловно, носили вынужденный характер, но, поскольку при этом были захвачены стратегически важные пункты, их можно было вполне истолковать как угрозу всей Сицилии. И это, пожалуй, входило в намерения Ричарда. Впрочем, подобное приближение к Сицилии могло быть чем-то вроде рекогносцировки, причем как в военном, так и в политическом смысле. Это позволяло не только прощупать военную силу Танкреда, но и получить представление о военном потенциале войск Генриха VI в Апулии.

В этот период идут оживленные консультации между Ричардом и Филиппом, и, казалось, дружбу королей ничто не может нарушить. 3 октября недовольство ценой на хлеб перерастает в беспорядки. Ричард силой пытается удержать своих людей, бросившихся к городским воротам, и это ему удается не сразу. В конце концов, он уговаривает их собраться на следующий день на сходку, и страсти мало помалу стихают. Согласно Девизу, у Ричарда уже тогда вызревает решение штурмовать город, и он, якобы, с этого момента начинает приготовления. Автор добавляет, что, к счастью, напала другая сторона, и никто не смеет упрекнуть короля в предумышленном завоевании Мессины. Правдоподобнее, однако, что Ричард просто разуверился в успехе мирных переговоров.