Николай Афанасьев - Фронт без тыла

Не только огнем из пушек и автоматов пытались гитлеровцы сломить партизан. Как и на фронте, они применяли против нас идеологическое оружие: продукция геббельсовского министерства пропаганды в виде листовок, брошюр, газет, а иногда и целых книг дождем сыпалась на нас с самолетов.

После войны стал широко известен термин «большая ложь», которым фашистские пропагандисты цинично обозначали саму суть своей работы. Идея «большой лжи» принадлежит Гитлеру и в его формулировке выглядит примерно так:

Большой лжи всегда присуща определенная доля правдоподобия, потому что широкие массы народа… в своем примитивном простодушии скорее готовы пасть жертвами большой лжи, нежели лжи маленькой, поскольку они сами часто врут по мелочам, но устыдились бы прибегнуть к большой лжи. Им никогда не пришло бы в голову фабриковать колоссальные измышления, и они не могут даже подумать, что другие могут иметь наглость искажать истину столь бессовестно. И если даже им ясно доказать это на фактах, они все же будут сомневаться, колебаться и продолжать выискивать какие-то другие объяснения. Ибо от наглейшей лжи всегда что-то остается, даже после того, как она разоблачена, — это факт, известный всем лжецам на земле и всем конспираторам по части лжи.[46]

Сейчас, когда весь мир знает о преступлениях нацизма, о бесчинствах гитлеровских палачей на оккупированных территориях, абсурдом и чудовищной нелепостью, не способной никого ввести в заблуждение, кажутся пропагандистские трюки гитлеровцев. Но ведь сумели же они оболванить почти целый народ — свой! Многие немцы, например, позже свято верили в жестокость советских солдат, миф о которой был рожден в канцеляриях фашистского министерства пропаганды. «…Геббельс открыто заявлял на своих инструктажах, что здесь, допустимы любые преувеличения и фальсификации. Нормой стало появление фальшивых фотографий засеченных немецких женщин и детей, обезображенных трупов и т. п.».[47]

Нам, конечно, гитлеровцы об этом не рассказывали. Они забрасывали на нашу территорию листовки, в которых то угрожали применением против партизан отравляющих газов, то врали о своих блестящих успехах на фронте, то пытались доказать, будто войну развязала не Германия, а Советский Союз.

Лет уже тридцать назад, оказавшись после войны на несколько дней на Псковщине, я увидел в одном из деревенских сараев несколько пачек этой продукции. Хозяйка использовала листовки самым лучшим образом — для растопки печи. Я взял несколько штук и поэтому сейчас имею возможность не просто вспоминать, а цитировать.

Вот одна из них. На лицевой стороне рисунок. В верхней части колосящееся хлебное поле, уютный домик вдали. Цветущий мужчина с ребенком на руках и рядом пышущая здоровьем женщина, его жена. Коса и грабли на плечах — видимо, идут на работу. И все смеются, надо полагать, от счастья и благополучия.

Внизу нищий. Сидит на земле. Протез, костыли, протянутая рука, лохмотья. Крупно: «Стать хозяином или калекой? Что лучше? Выбирай!»

И текст на обороте, полный демагогии и лживых деклараций, которыми уже обманули к тому моменту тысячи людей в Германии, а теперь пытались обмануть нас:

«Бойцы и командиры!

Безысходная тоска и уныние царят в вашем тылу. Изнуренные, отупевшие от голода и усталости рабочие… обречены на гибель, на медленное умирание от голода, от истощения…

…Все думают лишь об одном — когда конец войне? А конца войны не видно…

Трудящимся не нужна война — им нужны мир и жизнь!

Война нужна Сталину, большевикам, английским и американским капиталистам; они полны решимости принести в жертву весь народ. Это поняли уже миллионы людей, находящихся здесь.

Поймите это и вы!

Спасайте себя и свой народ!

Переходите на сторону освободительных отрядов, борющихся против большевиков, за свои народы, за мир и свободу!..»

В конце каждой листовки призыв: «Переходите к нам! Мы хорошо обращаемся с пленными и особенно с перешедшими на нашу сторону добровольно!»

Для вящей убедительности — в рамочке пропуск на русском и немецком языках: «Пропуск действителен для неограниченного числа командиров, бойцов и политработников РККА, переходящих на сторону…» и т. д.

С педантичной предусмотрительностью ниже: «Переходить можно и без пропуска: достаточно поднять обе руки и крикнуть: „Сталин капут“ или „Штыки в землю!“».

И эмблемка с изображением воткнутой штыком в землю винтовки и с буквами «Ш. В. 3.» — штыки в землю.

Нужны ли здесь комментарии! Агрессор, завоеватель печется о мире… Хладнокровный и расчетливый убийца выдавливает слезу над трупами собственных жертв… Чудовищный цинизм!

До конца войны было еще почти три года. И три с лишним года было до начала Нюрнбергского процесса — Международного военного трибунала, судом которого завершилась страшная история гитлеровского фашизма. После войны я читал документы, предъявленные трибуналу обвинением. Читал и вспоминал об этих листовках, призывавших советских солдат сдаваться в плен и обещавших им чуть ли не райские блага.

«Из приказа по 60-й немецкой мотопехотной дивизии за № 166/41:

…Русские солдаты и командиры очень храбры в бою. Даже отдельная маленькая часть всегда принимает атаку. В связи с этим нельзя допускать человеческого отношения к пленным. Уничтожение противника огнем или холодным оружием должно продолжаться до тех пор, пока противник не станет безопасным… Фанатизм и презрение к смерти делают русских противниками, уничтожение которых обязательно…»[48]

«Из приказа по 203-му немецкому пехотному полку от 2 ноября 1941 г. № 109:

…Верховный главнокомандующий армией генерал-фельдмаршал Рунштедт приказал, чтобы вне боевых действий, в целях сохранения германской крови, поиски мин и очистка минных полей производились русскими военнопленными. Это относится также и к германским минам».[49]

«Из указаний главнокомандующего войск группы армий „Юг“ генерал-фельдмаршала фон Рейхенау „О поведении войск на востоке“:

…Снабжение питанием мирных жителей и военнопленных является ненужной гуманностью…»[50]

Я читал и думал не только о чудовищной лживости гитлеровской пропаганды. Ведь не потому же не шли мы с поднятыми руками из леса, что противник скомпрометировал свою правдивость. В начале войны мы ничего не знали о зверствах фашистов в лагерях для военнопленных, не знали о лагерях смерти, не знали о том, что относительно партизан существовало уже указание, согласно которому любого из нас надлежало в случае пленения, как бандита, попросту уничтожить на месте — невзирая на звание, возраст и пол.