Дмитрий Устинов - Во имя победы

Ознакомительный фрагмент

Каждый день приходили вести о кровавых преступлениях басмачей. Они убивали партийных и комсомольских активистов, сжигали кишлаки, угоняли скот. Провокации, бандитские налеты не редкостью были и у нас в районе. Гремели выстрелы, лилась кровь. После схваток с врагом мы порой недосчитывались своих боевых товарищей. Но их гибель не расслабляла нас. Напротив, в сердце еще больше крепло желание как можно скорее и во что бы то ни стало покончить с врагом.

В дружной коммунарской семье был я до лета 1923 года, потом вступил добровольцем в 12-й Туркестанский стрелковый полк, располагавшийся в Ходженте. Окрестности Ходжента кишели басмачами. Наш полк вместе с созданными из местных жителей отрядами самообороны и добровольческими отрядами красных милиционеров проводил операции по их уничтожению. В боях участвовал то один, то другой эскадрон, а то и весь полк сразу.

Борьба шла не на жизнь, а на смерть. Нужно было не только уничтожать закоренелых врагов, но и открывать глаза темным, запуганным, забитым дехканам, людям, обманутым муллами и баями. Об этой задаче не уставал напоминать комиссар полка Карпов. Беседуя с красноармейцами, партийными и комсомольскими активистами, он повторял:

– Не забывайте, товарищи, что нам выпало счастье жить и бороться в историческое время. Мы несем свет правды и свободы многострадальной туркестанской земле. Каждый из нас – представитель советской власти и, значит, представитель новой жизни, которая утверждается здесь…

Да, мы ощущали себя представителями советской власти, и это обязывало нас с особой требовательностью оценивать каждый свой шаг, каждый поступок. Оценивать с позиций не только текущего момента, сегодняшней конкретной ситуации, но и с точки зрения конечных целей и интересов нашей борьбы.

Запомнились мне слова командира полка Такмурзина – человека горячего, чрезвычайно подвижного, выходца из кубанских казаков. Как-то басмачи напали на продармейцев, ехавших в кишлак Дигмай, расположенный примерно в 16 километрах от Ходжента. Туда был направлен эскадрон нашего полка, который разгромил банду, а многих басмачей взял в плен. Оказалось, что среди пленных немало бедняков. Разъясняя красноармейцам, почему нельзя подходить ко всем басмачам с одной меркой – не в бою, конечно, там все они враги, которых надо уничтожать, – командир полка заявил:

– Тут некоторые несознательные бойцы говорят, что и с пленными басмачами у нас разговор должен быть на одном языке – на языке пули да шашки. Так-то оно так, да не совсем. Мы различать должны, кто по самому нутру своему враг нашей власти, а кто обманут, запуган муллой да курбаши. Если мы его лицом повернем к новой жизни, он сам того же курбаши пулей встретит!

Не могу не упомянуть и о нашем начальнике штаба. Сухощавый, подтянутый, всегда безукоризненно выбритый, в зеркально сверкающих сапогах, он беседовал с нами, красноармейцами, не так уж часто, но зато каждая встреча с ним давала очень многое. Начштаба ясно и просто излагал даже самую сложную задачу, разъяснял обстановку, особенности текущего момента. Он редко повышал голос, да это и не нужно было: любая его команда исполнялась немедленно и беспрекословно и сам он служил образцом выдержки и исполнительности. Это был Василий Данилович Соколовский, который впоследствии стал видным военачальником, Маршалом Советского Союза.

В течение свыше полутора лет мне довелось быть в гуще событий в Туркестане. Я увидел воочию, что такое для людей труда советская власть, осознал, что быть преданным ей – это значит не только трудиться достойно, но так же достойно и защищать ее. Понял, что любовь к Родине идет рука об руку с ненавистью к ее врагам. Сливаясь воедино в душе человека, они образуют прекрасный сплав веры в победу идеалов коммунизма и практической работы, активной борьбы во имя достижения этой победы.

На стрежень

В 1923 году основные силы басмачей в Самаркандской области были разбиты. Страна все прочнее становилась на рельсы мирной, созидательной жизни. А меня тянуло в родные волжские края.

Откровенно говоря, мне очень хотелось остаться служить в армии. Я сроднился с бойцами и командирами. Мне по душе были и твердая воинская дисциплина, и четкий внутренний распорядок, и постоянная готовность в любую минуту подняться по тревоге, выступить в поход, выполнить боевую задачу. Однако лет мне было маловато, и с этой мечтой пришлось расстаться.

Но как самое святое пронес я через всю жизнь воспоминания о коммунарах-чоновцах, о красноармейцах, о дружбе и товариществе, которые сильнее огня, сильнее смерти. Не раз мне доводилось видеть в действии солдатскую заповедь: сам погибай, а товарища выручай. Навсегда сохранилась в моем сердце любовь к армии, к людям многотрудной и почетной профессии, высокий смысл которой – защищать свою Родину.

Забегая вперед, скажу, что с делом защиты Родины, укрепления ее обороноспособности оказалась неразрывно связанной вся моя жизнь. В 1976 году партия доверила мне руководство Министерством обороны СССР. И, встречаясь с молодыми воинами 80-х годов, я видел знакомые мне с юных лет черты: преданность делу революции, решимость грудью встать на защиту родной земли, верность святому солдатскому братству, осознанную готовность к подвигу.

Какими мы, комсомольцы, были тогда, в начале 20-х? Как жили, о чем мечтали? В памяти воскресает обстановка тех лет. Суровые, трудные дни. Только что – в ноябре 1920-го – героическим штурмом Перекопа и освобождением Крыма было покончено с иностранной военной интервенцией и закончилась Гражданская война. Но на Дальнем Востоке шли бои с белогвардейскими отрядами. Лилась кровь и в борьбе с басмачами. Разруха. Мертвыми стояли цеха и заводы. Голод. Подорванным оказалось сельское хозяйство. Холод. Многие шахты Донбасса затоплены, не хватало топлива. Было трудно, очень трудно. Но общее настроение такое – трудности преодолеем. Нам, комсомольцам, дел хватает, мы не можем и не хотим стоять в стороне от гигантской работы, которую ведет партия. В памяти свежа ленинская речь на III съезде комсомола. Как далеко вперед смотрел В.И. Ленин! Какие светлые, манящие дали открыл он перед нами!

К будущему мы постоянно обращались сами. Голодные, раздетые и разутые, мы до хрипоты спорили о том, как будем жить, работать, какой замечательный порядок – наш революционный порядок – установится во всем мире. Мы готовы были отдать свои жизни за достижение этой великой цели – коммунизма. Но по-настоящему, всерьез задуматься о том, как ее практически достичь, помог нам Владимир Ильич. Он сказал, что именно молодежи предстоит задача создания коммунистического общества. Его слово, обращенное к нам, молодым, потрясло каждого до глубины души. Значит, построение коммунизма – это реальная жизненная задача, которую будет решать не кто-нибудь, а именно я, мои сверстники, решать вместе с коммунистами, вместе с теми, кто совершил Октябрьскую революцию, разгромил белогвардейцев и интервентов.