Виталий Вульф - Величайшие звезды Голливуда Мэрилин Монро и Одри Хепберн

Ознакомительный фрагмент

В первый месяц ее пребывания в приюте в ее личном деле была сделана запись: «Девочка здоровая и нормальная, с хорошим аппетитом. Она кажется счастливой, не жалуется и даже говорит, что ей нравится ее классная комната». Однако приют с его строгой дисциплиной и суровыми – относительно домашних – условиями жизни стал нелегким испытанием для Нормы Джин. Правда, не стоит забывать, что это было, наверное, единственное место, где ее образованию уделяли достаточно внимания: известно, что до приюта девочка едва умела читать.

Грейс навещала свою воспитанницу по субботам – они часто ходили в кино, и Норма Джин нередко развлекалась тем, что сравнивала свои руки с отпечатками, которые кинозвезды оставили в цементе перед Китайским театром – особенно часто она подходила к плите со следами ладоней своей «крестной» Джин Харлоу, любимой актрисы своей матери и Грейс. Грейс обожала Харлоу, эту первую «белокурую секс-бомбу» в истории кино: она даже стала одеваться в белое, как Харлоу, и не только сама выкрасила волосы в платиновый блонд, но и пыталась сделать то же самое с Нормой Джин – правда, в последний момент передумала, поняв, что в приюте не будут рады такому преображению десятилетней девочки. Тем не менее она нередко брала Норму Джин с собой в косметические салоны, где давала ей первые уроки макияжа и флирта. Девочка росла хорошенькой, и Грейс была убеждена, что той прямая дорога в кинематограф – тем более что он с рождения был для Нормы Джин что дом родной. В то же время в одном из фильмов – по утверждению биографов, это был «Мятеж на Баунти» – девочка увидела Кларка Гейбла, который был удивительно похож на портрет, висевший когда-то в комнате ее матери. Кто-то считает, что это была фотография Гиффорда, будто бы носившего такие же усы, другие полагают, что это действительно была фотокарточка актера, который нравился Глэдис, – но Норма Джин решила, что это был портрет ее отца.

Когда в июне 1937 года Грейс забрала ее обратно, Норма Джин была счастлива вновь оказаться в семье, пусть даже неродной. Но однажды Док Годдард, перебрав виски, попытался ее изнасиловать – или, по мнению более стыдливых биографов, силком поцеловать, – и ей снова пришлось покинуть свою опекуншу. Она переехала в дом тещи своего дяди Мариона (который незадолго до этого покончил с собой), но была вынуждена уехать оттуда после того, как к ней стал приставать ее подросток-кузен. Эта же история повторилась еще несколько раз, после чего Норма Джин окончательно убедилась в том, что она интересует мужчин исключительно как сексуальный объект, а женщин – в лучшем случае не интересует вовсе. Грейс, одержимая идеей сделать из нее кинозвезду – возможно, в угоду собственным несбывшимся мечтам об актерской карьере, – была, пожалуй, единственным исключением. Еще два года Норма Джин кочевала по родственникам (а ее мать в то же время кочевала по больницам), пока Грейс снова не приняла ее в дом.

Четырнадцатилетняя Норма Джин не отличалась образованностью и строгим нравом, но была весела, беззаботна и к тому же очень хороша собой. Ее рано оформившаяся фигурка неизменно привлекала к себе мужское внимание, и Норма Джин – не без уроков тети Грейс – умела этим пользоваться. А в шестнадцать лет Норму Джин выдали замуж за соседского парня Джеймса Эдварда Догерти: Грейс с мужем переезжали в Западную Вирджинию и взять девушку с собой не могли, так что замужество оказалось лишь более приемлемой альтернативой сиротскому приюту.

Исследователи до сих пор спорят, что связало в семейную пару двадцатиоднолетнего Джима и юную взбалмошную Норму Джин. Про Догерти известно, что он, младший из четырех детей, был серьезным и воспитанным юношей, неплохим спортсменом – даже получил за успехи в футболе спортивную стипендию, однако отказался от высшего образования, предпочтя помогать семье. Известно, что после школы он встречался с местной королевой красоты Дорис Дреннан, а их первое свидание с Нормой Джин состоялось на рождественском балу в декабре 1941 года, куда Джим пригласил свою будущую жену по просьбе Грейс. Всего через полгода он сделал Норме Джин предложение, и та не смогла отказаться.

Перед свадьбой Грейс подарила Норме книгу «Подготовка к браку»: из нее юная невеста выяснила, что настоящая любовь придет с годами, надо только часто менять меню и чище стирать рубашки. Всему остальному, по словам Грейс, Джим ее научит сам.

Впрочем, на свадебных фотографиях, сделанных 19 июня 1942 года, новобрачная выглядит счастливой: улыбчивое юное лицо, прическа из каштановых локонов, красивое длинное платье, роскошный букет… Среди немногочисленных гостей со стороны невесты были супруги Болендеры – наверное, единственные за короткую жизнь Нормы Джин Бейкер, кто искренне любил ее. Грейс с мужем на свадьбе не было.

Нет никакого сомнения, что девушка не была готова к семейной жизни – ни к одному из ее аспектов. Много лет спустя Догерти вспоминал: «Оставшись со мной наедине, она выглядела испуганной. Позже я узнал, что у Грейс Годдар она спрашивала, не может ли она, состоя в браке, быть с мужем «только друзьями».

Норма Джин плохо знала своего мужа, не умела готовить и вообще вряд ли себе представляла, как ведут хозяйство. Но годы скитаний по приемным семьям сделали ее покорной судьбе – скорее всего, замужество было для нее лишь очередной сменой дома, с сексом и готовкой в качестве дополнительного условия. Как писал ее биограф Фред Лоуренс Гайлс: «Всю свою жизнь она легко применялась к обстоятельствам, приспосабливаясь к изменениям в жизни так, как, ей казалось, от нее ожидали». Развившаяся в приемных семьях мимикрия позже оказалась ей весьма полезна во время жизни в голливудских джунглях.

Вместо медового месяца молодожены провели уик-энд на озере Шервуд. Норма Джин бросила школу – замужние дамы традиционно не посещали учебных заведений – и вместе с Джимом принялась обустраивать семейное гнездо в домике на авеню Виста-дель-Монте. Она повесила над кроватью портрет Кларка Гейбла и писала мужу записки с объяснениями в любви вместо горячего ужина, а для «разнообразия семейного меню» перекрасила волосы из светло-каштанового в золотистый. Она, наверное, могла бы быть счастлива, но ощущение брошенности, ненужности – а отъезд Грейс Норма Джин восприняла как то, что ее оставили как ненужную вещь, – заставило ее сомневаться в себе и бояться, что и муж бросит ее при первой возможности. Джим позже вспоминал, что она просила у него деньги и покупала ему дорогие подарки, словно пытаясь купить – за его же деньги – его любовь.

Джим был общительным парнем, у него была масса друзей, он был душой любой компании, а его жена чувствовала себя вне дома крайне неловко. Ее жизненный опыт не мог дать ей ни одного примера хорошего, счастливого или просто крепкого брака, и она, полная решимости быть Джиму правильной супругой, не могла представить, как это делать. Правда, спустя годы Джеймс признался, что у Нормы «были все задатки хорошей жены».

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});