Ури Геллер - Эффект Геллера

Даже такой рассудительный и серьезный журнал, как «Нью саэнтист», включился в эту компанию, уделив по меньшей ме-* ре 16 страниц и обложку номера от 17 октября 1974 года рассказу на тему «Ури Геллер и наука», который по времени совпал с упомянутой выше публикацией доклада в журнале «Нэй-че».

22 марта 1974 года газета «Дейли мейл» опубликовала результаты опроса, во время которого читателям предлагалось ответить на вопрос: «Обладает ли Ури Геллер психической энергией?» 95 процентов ответили «да».

«Эффект Геллера» распространился в Скандинавии — и даже в большей степени. Во время пресс-конференции журналисты наблюдали за гнущимися в их руках ложками, чувствовали, как шевелятся ключи, зажатые в их руках, смотрели, как Ури воспроизводит то, что они только что нарисовали или задумали нарисовать, и возвращались на свои рабочие места совершенно ошарашенные, обнаруживая, что не могут открыть двери, поскольку ключи больше не подходили к замкам. А ведь Ури к ним даже не прикасался. Во время радио- и телепрограмм, шедших прямым эфиром, заклинивало телефоны от многочисленных звонков слушателей и зрителей, которые спешили сообщить, что годами не шедшие часы вдруг пошли, а ложка или вилка вдруг изогнулась. Жаркие дебаты велись между учеными, которые были убеждены, что «эффект Геллера» заслуживает дальнейшего изучения, и теми, кто отчаянно пытался доказать, что Ури всего лишь фокусник, претендующий на то, чтобы называться телепатом.

Геллермания распространилась со скоростью урагана, захватывая Южную Африку, Австралию, Новую Зеландию, Японию, Латинскую Америку, а также основные европейские страны. Даже появление книги фокусника по имени Джеймс Рэнди, озаглавленной «Шарлатанство Ури Геллера» (1975), только добавило новые штрихи к его популярности. Автору не удалось развенчать легенду о Геллере, как он того хотел, как не удалось ему это и после переиздания переработанного варианта той же книги, вышедшей в 1982 году под названием «Правда об Ури Геллере».

Собственная книга Ури «Моя история» была переведена на 13 языков, после чего последовали приглашения в рекламные поездки по всему миру, и к концу года, когда она вышла (1975), было неясно, когда же наступит конец геллермании, если он вообще наступит.

И все же конец наступил. Наступил так же неожиданно, как неожиданно начался 3–4 года назад. И даже сегодня мы не знаем, почему это произошло. Одно из возможных объяснений предложено Колином Уилсоном в книге «Феномен Геллера» (1976): «Проводя жизнь в постоянных поездках и выступлениях, у него не было возможности попытаться разобраться в собственном внутреннем мире, где, вероятно, находится источник его энергии. Следующий этап его карьеры, этап самоанализа, должен дать ему такую возможность… Ури Геллер находится сейчас в идеальной ситуации для того, чтобы проверить истинность утверждения, что психическая энергия может быть увеличена за счет внутренней дисциплины».

Уилсон был прав. Период самоанализа действительно наступил — правда, только спустя 3–4 года. Уже к 1976 году карьера Геллера изменила курс. Действительно, временами он напоминал персонажа из книги Стивена Ликока, который «настегивал свою лошадь и мчался, как угорелый, во всех направлениях».

— Что же заставило тебя сменить образ жизни? — спросил я у Ури в первый день нашей совместной работы.

Он на мгновение задумался, а потом ответил:

— Телефонный звонок.

— Чем не начало для книги, — заметил я. — Итак…

ЧАСТЬ II

По всему свету

(Ури Геллер)

Глава 2. Это Мексика

Портье уже начал выносить наши вещи из гостиницы к такси, которое должно было доставить нас в аэропорт. Еще несколько минут и мы с Шипи покинули бы и «Камино Реал отель», да и саму мексиканскую столицу, чтобы отправиться обратно в Нью-Йорк, завершив, таким образом, наше весьма насыщенное путешествие, во время которого мы занимались рекламой и распространением испанского варианта книги «Моя история». Я уже окидывал последним взглядом шкафы и ящики, чтобы не забыть что-нибудь важное, как вдруг в номере зазвонил телефон.

Это был Рауль Астор, глава телевизионной компании, для которой я вчера вечером записал большую передачу.

Ури, — начал он, — я звоню, чтобы сказать тебе кое-что очень важное.

Хорошо, — я взглянул на часы. — Только делай это побыстрее. Иначе я опоздаю на самолет.

Пожалуйста, — продолжал он, — задержись в гостинице, к тебе сейчас должен приехать очень важный человек.

Послушай, Рауль, — сказал я. — Извини, но я не могу никого ждать, потому что не хочу опоздать на самолет.

Ури, выслушай меня внимательно. Ты обязательно должен сделать то, о чем я тебя попрошу — дело очень серьезное!

Я поинтересовался:

— Да о чем, в конце концов, идет речь?

— Понимаешь, жена президента, только что избранного, но еще не вступившего в должность, видела тебя вчера в нашей программе. Один из ее помощников только что позвонил мне и сказал, что она хочет срочно увидеть тебя.

Я поспешил было извиниться и отказаться, но он не дал мне произнести и слова…

— Тебе лучше остаться, — резко прервал Рауль. — Это Мексика. И он стал объяснять, что в их стране президент и его жена — вот кто принимает все решения. Президент, еще не вступивший на пост, не менее важен, и то, что говорит он или его жена, нужно выполнять.

Мы с Шипи провели молниеносное совещание — он быстренько глянул в записную книжку-календарь и сообщил, что до следующего моего официального мероприятия еще десять дней.

— Послушай, — сказал он, — давай встретимся с ней, а улетим завтра. Что еще за проблемы?

Мне очень понравилось мое первое путешествие в Мексику. И отеле, где мы жили, был прекрасный бассейн, да к тому же и пристрастился к местным деликатесам — тортиллам и гуака-молс. (В то время я еще не был вегетарианцем.) Я представил, какие последствия могли бы быть, если бы я ослушался приказания Рауля, и решил остаться.

Едва Рапуль повесил трубку, как телефон зазвонил вновь. И чей-то голос на ломаном английском языке сказал, что сеньора дс Лопес Портильо уже в отеле и направляется ко мне в номер.

Это случилось так быстро, что я не успел опомниться и не вполне осознал, кто этот мой неожиданный визитер, как услышал глухой и частый звук шагов в коридоре. Я выглянул за днерь и увидел, что на меня надвигается нечто типа военной процессии. Какая-то сплошная масса людей в армейской и полицейской форме, в защитных шлемах и с переносными рациями. Их было человек двадцать — не меньше.

Затем они расступились — как Красное море разверглось перед Моисеем, — и я оказался лицом к лицу с синьорой Кармен Романо де Лопес Портильо.