Владимир Шевелев - Мао Цзэдун – Великий Кормчий

Позицию тогдашних московских руководителей отчетливо характеризуют мемуары Никиты Хрущева. Мао Цзэдуна они не считали “подлинным марксистом” и были крайне недовольны тем, что тот не проявил желания стать марионеткой Кремля:

– Сталин всегда относился к Мао Цзэдуну весьма критически. Он придумал для него прозвище, которое точно характеризовало того с чисто марксистской точки зрения. Сталин имел обыкновение говорить, что Мао – это “маргариновый марксист”. И все же остается фактом, что Мао, опираясь на крестьян и игнорируя рабочий класс, одержал победу. Конечно, его победа не была чудом, но, несомненно, являлась новым искажением марксистской философии, ибо она была достигнута без пролетариата. Короче говоря, Мао Цзэдун – это мелкий буржуа, чьи интересы чужды – как теперь, так и в прошлом – интересам рабочего класса.

Действительно, революция 1949 года была крестьянский революцией. Мао Цзэдун не раз говорил, что, в отличие от России, в Китае революция пришла в город из деревни. Недаром крестьянский вопрос стал главным в деятельности нового правительства и аграрная реформа началась уже в 1950 году.

Вскоре в Китае начинает оформляться социалистическая модель со всеми присущими ей компонентами:

– мощной бюрократией, стоящей во главе;

– репрессивной системой труда;

– подавлением частной собственности и рынка;

– мощной идеологической машиной. В декабре 1953 рода ЦК партии утвердил программный документ под названием “Бороться за мобилизацию всех сил для превращения нашей страны в великое социалистическое государство”. Провозглашенный курс на социализм предполагал решение двух задач – осуществление социалистической индустриализации и установление социалистических производственных отношений во всех сферах народного хозяйства.

Однако несмотря на кажущееся единство и единомыслие, в верхушке партийно-государственного руководства продолжалась борьба. Это отчетливо проявилось в ходе работы VIII съезда компартии в сентябре 1956 года. На нем с отчетом ЦК выступил Лю Шаоци, доклад об изменениях в уставе сделал Дэн Сяопин, доклад по второму пятилетнему плану – Чжоу Эньлай. Сам Мао Цзэдун выступил с речью на открытии съезда.

Ход работы съезда и его решения свидетельствовали, что позиции группировки Мао были поколеблены. Из нового устава партии изъяли положение о том, что идейно-теоретической основой партии являются идеи Мао Цзэдуна. Дэн Сяопин, который вместе с Чжу Дэ представлял КПК на недавнем XX съезде партии советских коммунистов, в своем докладе говорил о необходимости соблюдения принципа коллективного руководства и борьбы с культом личности. Говоря о руководителях партии. Дэн Сяопин заявил, что они “должны во всем показывать пример, держать теснейшую связь с массами”, и что “наша партия отклоняет обожествление личности, которое ей чуждо”. Это был завуалированный выпад против Мао и его нараставшего культа личности.

По предложению Мао Цзэдуна на съезде было принято постановление, запрещавшее отмечать юбилеи партийных руководителей и называть в их честь населенные пункты, предприятия и улицы. Таким образом он попытался отвести от себя выпад Дэна. Однако не следует преувеличивать антимаоцзэдунской направленности съезда. И на съезде, и после него продолжали цитировать изречения вождя, а роль Мао в теории и политике продолжала по-прежнему считаться ведущей.

Конечно, 1956 год был для Мао непростым. Неожиданным для него стал доклад Хрущева на XX съезде КПСС с критикой культа личности Сталина. Председатель почти обожествлял роль вождя, считая, что только он сможет возродить и преобразовать Китай. Его самого нередко называли китайским Сталиным. После XX съезда Мао Цзэдун стал относиться к Хрущеву враждебно, считая, что тот нарушил святую заповедь о непоколебимой верности своему вождю, Мао также считал, что речь Хрущева объективно играет на руку “империалистам”. Он говорил:

– Хрущев вложил меч в руку врага и поможет тиграм расправиться с нами. Если Советам меч ни к чему, то мы никогда не выпустим его из своих рук и распорядимся им как следует. Пусть в Советском Союзе оскорбляют его вождя, но мы всегда будем чтить его память и считать его мудрейшим из политиков XX века.

Постепенно Китай начинает превращаться в “полигон” для рискованных экспериментов Мао Цзэдуна. Первым из них стал “большой скачок”.

3. “Большой скачок”

Супруга вождя Цзян Цин однажды сказала его личному врачу:

– Доктор Ли, вы совершенно не знаете председателя. Он очень любвеобилен и не пропускает ни одной юбки. Его мудрый разум никогда не восстанет против плотских утех, а женщин, желающих доказать ему свою преданность, более чем достаточно. Неужели вы этого не знали? “Вскоре я понял, – пишет Ли Чжисуй, – что жена Мао знает своего супруга гораздо лучше меня. Сексуальные аппетиты вождя оказались такими же необузданными, как и он сам”. Мао Цзэдуну в это время было 65 лет.

В своей государственной деятельности Председатель действовал не менее энергично и напористо. Всю свою жизнь верил он в то, что подлинная движущая сила истории – это “героическая решительность” в осуществлении революционного движения. Всю свою политическую и идеологическую деятельность он осознавал как непрерывную революцию, а себя – как революционного преобразователя Китая. Свержение власти Чан Кайши – революция. Аграрная реформа – революция. “Большой скачок” – революция. Мао говорил:

– После завершения переходного периода, после полного уничтожения классов идеологическая борьба и революция будут продолжаться. Переход от социализма к коммунизму является борьбой, революцией. Вступление в коммунизм будет борьбой, революцией.

Он был одержим “революционным нетерпением”, Типичным выражением этого нетерпения и стал “большой скачок”. Мао стремился как можно скорее “проскочить” в коммунизм. Уже в середине 50-х годов он начинает проявлять неудовлетворенность медленными темпами экономического развития. Дело дошло до серьезных разногласий в партийно-государственной верхушке, когда лидеры КПК собрались летом 1955 года на совещание в Бэйдайхэ. Председатель Мао по сути дела выступил против коллективного мнения ЦК и генеральной линии партии, сформулировав особый курс, по которому, как он полагал, должно идти развитие Китая.

Одной из причин, заставивших Мао пойти на это, стало подсознательное стремление избавиться от опеки Кремля. В ноябре 1957 года Мао Цзэдун во второй и последний раз приехал в Москву, где открывалось совещание коммунистических и рабочих партий социалистических стран. На этот раз он показал себя как наставник, стремящийся поучать других, как правильно осуществлять социалистическую революцию, бороться с империализмом – “бумажным тигром”, которого не следует бояться. А новый лидер советской компартии Никита Хрущев мало интересовал Мао Цзэдуна, который, к тому же, был очень недоволен критикой Сталина на XX съезде.