Марк Дубовский - От Жванецкого до Задорнова

Ознакомительный фрагмент

– Не кажется ли мне, что генетически измененная картошка?..

– Безразлично.

– Верна ли тенденция современной медицины?..

– Нет… Не верна… Бесплатность лечит лучше, платность – охотнее…

Держите любое второе про запас. Сытость делает человека приятным, голод – полезным.

– Считаю ли я, что болезнь?..

– Да… И не осуждаю… Человек в болезни меняется. Он приспосабливается… И к нему…

– Как я думаю – тщеславие?..

– А как же… Обязательно.

– Зависть?..

– Необходима. Что-то должно тянуть пустые вагоны таланта.

– Если взять дружбу?..

– Закончилась… Тщеславие, сострадание, взаимопонимание. Но не встречи.

Дружба труднее любви. Любовь – это одиночество. Дружба – это вдвоем.

Любовь неподвижна. Дружба работает.

– Не кажется ли мне, что?..

– Да. Время изменилось. Люди – нет. Необязательный, но упорный – достиг верхней точки. Лживый достиг верхней точки. Оба хотят купить чего-то вечного. Покупают Айвазовского.

– Выборы?..

– В предвыборной так называемой борьбе участвовали беспамятство, невоспитанность, косноязычие и безволие… Я еще не знаю, кто победил.

– А возраст имеет значение для деятельности?

– Молодые ребята разобрались в кнопках, слегка запутались в приоритетах.

Мат их веселит. Пули привлекают. Кровь возбуждает. Давно не было войны. Они могут разжечь из любопытства. Им помогают те, кто пишет и показывает. Если им хочется умереть раньше других, кто помешает… Дети тоже увлекаются смертью. Им еще не страшно.

– А женщины?

– Умнее… Их не развлекают драки, бокс, стрельба. Дольше и живут.

– Литература?

Старые напоминают высохших жуков. Молодые – однодневных бабочек. Те и другие еще живы. Будем ждать мамонта Федю.

– В завершение…

– Уверен, что все будет хорошо. И именно это многим не понравится.

– Михаил Михайлович, правда, что с годами приходит мудрость?

– Если вы не попадете из-за возраста в больницу, то есть шанс, что и придёт. Я говорил когда-то: приходит либо мысль, либо женщина. Вместе они никогда не бывают. Когда приходит только мысль, ты становишься мудрым, но, кроме тебя, это никому не нужно. А когда приходит женщина – значит, ты ещё кому-то нужен. И сейчас я пишу так: меняю яркие воспоминания на свежие ощущения.

Фестиваль «MORE SMEHA»

Рулевой «MORE SMEHA» Марк Дубовский

Фестивальная сцена превращалась в улицу А. Райкина, с домом А. Райкина. На стене дома висел список жильцов. Выходившим на сцену звёздам вручались ордера на заселение.

Первую квартиру унаследовал Константин Аркадьевич Райкин, во вторую заселился Михаил Михайлович Жванецкий, в третью въехал Роман Андреевич Карцев – всё лица, особо приближённые к Аркадию Исааковичу.

С каждым годом квартиры занимали всё новые звёздные жильцы, о чём свидетельствовали их автографы: Ян Арлазоров, Семён Альтов, Владимир Винокур, Александр Масляков и другие.

А в 1996 году в Риге гостил питерский музей восковых фигур, и оттуда была похищена, с возвратом, и установлена на фестивальной сцене фигура Аркадия Райкина.

История Фестиваля подарила мне немало встреч, интересных, полезных и неинтересных, но всё равно полезных. Но обо всём и обо всех – по порядку.

«MORE SMEHA‑1991»

Первый фестиваль состоялся 25–29 апреля в рижском Доме офицеров.

Первыми звёздными гостями были артист Ян Арлазоров и «мама» «Аншлага» Регина Дубовицкая, писатель-сатирик Лев Новожёнов, писатель-сатирик и кинодраматург Аркадий Инин, весёлый бард Леонид Сергеев, артист, режиссёр и сын Константин Райкин.

Афиша первого фестиваля, ещё можно было писать на русском

Виктор Цекало, старший брат Александра, «MORE SMEHA-1993»

Помню, на пресс-конференции мне был задан вопрос:

– Не кажется ли Вам, что большинство звёзд не приехали потому, что фестиваль совпал по срокам с православной Пасхой?

Ответ буквально «выпрыгнул» из меня:

– Уверяю вас, у большинства звёзд пасха завершилась неделю назад.

(Имелась в виду пасха иудейская.)

В конкурсе участвовали писатели-сатирики Виктор Шендерович, Андрей Новиченко, Марьян Беленький, Александр Володарский, актёры Александр Суворов, Владимиры Моисеенко и Данилец, Николай Лукинский, Виктор Цекало (старший брат Александра), барды Никита Джигурда, Георгий Конн, Игорь Христенко, Евгений Шибагутдинов и Сергей Щеголихин, Виктор Третьяков – всего порядка ста человек.

Первыми обладателями Кубка стали киевляне Владимиры Моисеенко и Данилец, победившие в актёрском конкурсе.

Среди писателей первые три места завоевали запорожец Андрей Новиченко, Виктор Шендерович и Александр Володарский. Песенный конкурс выиграл киевлянин Никита Джигурда.

Так уж вышло – убедительно победила Украина.

1991‑й. Дом офицеров. Советский дом культуры, которым правил настоящий подполковник. Самый первый фестиваль проходил «как по струнке»: подполковник, подчинявшийся Штабу Прибалтийского военного округа, носился за мной по всему закулисью и рычал: «Марк, если вы не прекратите шутить о партии и правительстве, я выключу свет и звук! Меня ж уволят, в зале начальство моё, сам генерал-полковник Миронов с семьёй!»

А фестиваль-то – сатиры и юмора! На дворе перестройка, ветер перемен, демократия, гласность – как тут не шутить на запретные столько лет темы? Мы балансировали на пресловутой «струнке»: с одной стороны, не хотелось навредить приютившему фестиваль подполковнику, а с другой – душа ликовала, что в зале Миронов, а не Баграмян, в чьё время за самую безобидную из прозвучавших со сцены шуток я бы получил двадцать лет расстрела.

Но несмотря на то, что на душе скребли кошки, мне, ведущему фестиваля, приходилось шутить. Фестиваль-то – сатиры и юмора!

Вот отрывки из моего вступительного монолога:

«… Не люблю, когда меня лишают того, что я люблю.

…Люблю ощущать себя мужчиной и не люблю наше правительство, которое определило мне такую зарплату, на которую вообще не до ощущений.

…Люблю смотреть телевизор и не люблю наше правительство, которое почему-то считает, что я люблю смотреть только то, что смотрит оно само.

…Люблю своих сограждан, людей добрых и наивных, и не люблю наше правительство, которое нас не любит и превращает в людей нервных и угрюмых.

…Люблю светлые улыбки и добрый смех и не люблю наше правительство, которое любой юмор превращает в сатиру. Искромётный юмор президента чреват пулемётным хохотом.