Нацисты в бегах. Как главный врач Освенцима и его соратники избежали суда после жутких экспериментов над людьми - Бетина Антон

Будучи журналистом уже более двадцати лет, я решила, что настало время докопаться до сути этой истории. Я начала распутывать жизнь Менгеле по зарубежным книгам, а затем разыскивать документы и близких к нему людей. Несомненно, Танте Лизелотта являлась ключевым персонажем во всей этой истории. Именно она могла лучше всего рассказать мне о том, что произошло за те годы, что Менгеле скрывался в Бразилии. Но где я могла найти ее спустя тридцать с лишним лет после того, как она покинула школу? В интернете ее имя появилось в нескольких статьях за 1985-й – год, когда на кладбище Эмбу был найден скелет Менгеле и дело стало всемирным скандалом, получив большее освещение в иностранной прессе, чем смерть президента Бразилии Танкредо Невеса двумя месяцами ранее. Но после этого след терялся. Она исчезла.

Я решила разыскать старых сотрудников школы, знакомых с Лизелоттой. Бывшая учительница, которая обычно была очень добра и мила со мной, даже не ответила на мое сообщение – видимо, сразу поняла, о чем я хочу поговорить. Я не смогла найти никакой информации о Танте Лизелотте и даже не знала, жива ли она. Я связалась с тогдашним директором немецкой школы, и мы встретились для беседы. «Насколько я знаю, она жива, да. Я видел Лизелотту, может быть, три или четыре раза на заседаниях городского совета Сан-Паулу. Обычно она выступает на специальном заседании в защиту немецкоговорящих иммигрантов», – сказал он. Казалось, что единственный способ поговорить с ней – это пойти к ней домой.

Адрес, по которому Лизелотта жила во время освещения дела Менгеле, можно было найти в самых разных местах: в журналах, газетах, официальных документах и даже в иностранных книгах. Оставалось выяснить, сохранил ли он свою актуальность. Приехав к ее дому в воскресенье, чуть раньше одиннадцати, я увидела припаркованную машину у ворот, а через окно заметила, что в гостиной кто-то читает газету. Я позвонила в дверь. Человек на диване даже не пошевелился. Я уже собиралась позвонить снова, когда в окне второго этажа появилась женщина. Боже мой, это была она!

Наша встреча ощущалась так, будто я встретила вымышленного персонажа в реальности. Я представилась как ее бывшая ученица и сказала, что работаю журналистом. Она спросила, чего я хочу. Я ответила, что скажу ей, если она спустится ко мне вниз, к воротам. Немного поколебавшись, она уступила. То, что я назвала ее «Танте Лизелотта», вне всякого сомнения, вызвало у нее любопытство, а может, даже польстило. Спустившись вниз, она улыбнулась и протянула мне руку. Немного скрюченные пальцы выдавали ее преклонный возраст. Мы стояли лицом друг к другу, разделенные невысокой калиткой. Я объяснила, что хочу написать книгу о Менгеле. Она сказала, что не говорит об этом ни с кем, даже с собственными детьми.

«Мне предлагали много денег за интервью, но я отказывалась», – решительно заявила она.

«Почему?» – спросила я.

«Потому что в этом нет смысла. Кто-то верит, что все произошло именно так, а кто-то – нет», – ответила она. Мы продолжили беседовать о пустяках.

Вдруг Лизелотта сделала несколько обескураживающее признание: «Они часто думают, что все приходит с возрастом. Это не так. Все просто идет так, как должно. – Она закончила фразу, не пояснив, что имела в виду, рассмеялась и продолжила говорить на португальском, который давался ей довольно сложно, с сильным акцентом. – Мы договорились, что если я буду молчать, то евреи оставят меня в покое. Вот я и молчала. Потому что у меня была семья, и я не говорила на эту тему», – сказала она.

«Кто сказал вам это?» – спросила я.

Молчание. Затем: «Это был Менахем Руссак. Он был Nazijäger, „охотник за нацистами“».

Менахем Руссак действительно существовал и находился в Сан-Паулу во время эксгумации останков Менгеле. Он возглавлял специальное израильское подразделение, занимавшееся розыском нацистских военных преступников.

После небольшой паузы она неразборчиво назвала еще одно имя, сказав, что имеет в виду консула. «О каком именно консуле речь?» – подумала я, но задала другой вопрос:

«Они когда-нибудь угрожали вам?»

«Нет, они бы этого не сделали. Как ты можешь говорить такое? Не стоит», – ответила она насмешливым и ироничным тоном. Я спросила, не жалела ли она когда-нибудь о том, что помогала своему «другу», стараясь никогда не упоминать имя Менгеле напрямую, потому что чувствовала, что для нее это своего рода табу.

«Это совсем другое дело, ведь у меня двое детей, понимаешь?» – ответила она.

«Но какое отношение сожаление имеет к вашим детям?» – пыталась понять я.

«А ты знаешь законы Талмуда? – спросила она, снова смешивая португальский и немецкий. – Согласно Талмуду, они будут преследовать тебя до седьмого ребенка в семье. Я не боюсь, но я не могу», – добавила она. Лизелотта не стала объяснять, что она имеет в виду.

В Талмуде, сборнике еврейских текстов и основном источнике еврейского права, в которых записаны беседы раввинов, есть цитата о мести в седьмом поколении. Она относится к толкованию библейской Книги Бытия: наказание за преступление Каина наступает в седьмом поколении, через его потомка Ламеха. Верила ли Лизелотта, что ее ждет наказание в будущих поколениях?

Разговор становился все более загадочным. Моя школьная учительница пугала меня. Улица была пуста. Я видела, что человек в гостиной все еще сидит на диване. Кто бы это мог быть? Лизелотта сказала, что не будет говорить о деле Менгеле, но при этом продолжала рассказывать мне какие-то странные вещи. Многие ответы на мои вопросы сводились к покачиванию головой или зловещей улыбке. Внезапно она спросила: «Ты хочешь что-то знать?»

«Хочу», – испуганно ответила я.

«Тогда дам дружеский совет: оставь это дело». Мои глаза расширились. Почему она это сказала? Это угроза? «Так будет лучше для тебя, – продолжала она. – Есть многое, очень многое, чего еще никто не знает. Кроме меня», – сказала она и рассмеялась.

«Тогда вы должны мне рассказать», – настаивала я.

«Нет, – серьезно ответила она. – Я ничего не скажу, потому что у меня с ними серьезная сделка. Когда кто-то говорит тебе: „Смотри, у тебя есть дети…“»

Ее слова повисли в воздухе намеком на то, что ей серьезно угрожали мужчины, о которых она упоминала ранее.

Между нами повисло долгое молчание. Мне становилось все страшнее. К чему она клонит? Она угрожает мне? «Тебе лучше молчать об этом. Это большие деньги. Очень много денег», – загадочно повторила она. Ошеломленная, я не знала, что ответить. Несмотря на пугающую атмосферу, мы продолжили разговор. Она спросила, есть ли у меня муж или дети. Я старалась воспринимать это как обычные вопросы старой знакомой, однако сразу