Ольга Минаева - Иван Кулибин. Иван Ползунов. Ефим и Мирон Черепановы

Ознакомительный фрагмент

Опережая время

Ковер-самолет, предсказанный Суворовым, Кулибин, правда, не создал, зато изобрел два самохода. Один передвигался по воде, другой – по суше. Воспользоваться силой пара для движения судов тогда еще никому в голову не приходило. Вверх по рекам суда «ходили бечевой», т. е. их тянули лошади или люди – бурлаки. В детские годы Кулибин частенько наблюдал эту душераздирающую картину, сочувствуя людям, в поте лица тащившим против течения Волги баржи, груженные до самых бортов. Теперь же, вооруженный знаниями и опытом, Кулибин решил избавить людей от каторжной работы, заменив на судах живую тягу механической, которую давало бы течение реки. В 1782 г. его замысел осуществился. Водоходное судно Кулибина было высочайше велено испытать генерал-прокурору князю Вяземскому вместе с членами Адмиралтейств-коллегии. На обоих берегах Невы в тот день наблюдалось столпотворение – люди отказывались верить, что грузовое судно без весел и парусов пойдет против течения. Однако, о чудо! – оно начало движение и даже развило приличную скорость, обогнав порожний ялик с двумя гребцами. При этом на борту судна находился балласт весом 4000 пудов. Благодарностью мастеру стало тысячеголосое ура, а стоявшая у окна Зимнего дворца Екатерина помахала ему платком. Кулибину выдали премию – 5000 рублей. Конечно, это судно на механической тяге было несовершенным, оно годилось для плавания по спокойной Неве, но не по порожистой, полной отмелей Волге. Кулибину дали время, чтобы усовершенствовать изобретение. А он тем временем уже вовсю трудился над самодвижущейся одноколкой. В 1791 г. разработал оригинальные конструкции четырехколесной и трехколесной «самокатки». Их длина предполагалась около 3 м, скорость – до 30 км/час. Некоторые части этих машин были весьма оригинальными. Ни в одном описании «самокаток» XVIII в. не найти таких деталей, как маховое колесо для устранения неравномерности хода, дисковые подшипники, устройство, позволяющее менять скорость хода (что-то наподобие коробки скоростей наших автомобилей). «Самокатки» напоминали что-то вроде велосипеда. Однако дальше экспериментальных конструкций дело не пошло. Мастер уничтожил свое изобретение, осталось лишь несколько чертежей, выполненных в 1784–1786 гг. Причины не до конца ясны. Одна из версий такова: Кулибин узнал из газет, что в Берлине проходит испытания механический экипаж, изобретенный одним немецким механиком. Тягаться с ним Кулибин нужным не посчитал. Кроме того, этим же периодом датируются 22 листка с чертежами другого «транспортного средства», названного Кулибиным «подъемным креслом». Это был своего рода лифт, и предназначался он для императрицы, у которой в старости начались серьезные проблемы с ногами.

Паровая карета Ивана Кулибина.

Незадолго до смерти Екатерины II Кулибин ознакомился с устройством оптического телеграфа братьев Шапп. Русский изобретатель разработал собственную конструкцию этого прибора, прозванного им «дальноизвещающей машиной». Принцип сигнализации он позаимствовал у Клода Шаппа, однако код придумал самостоятельно, причем пошел в этом отношении дальше француза. Передачу слов Кулибин совершал по частям, разделяя их на двухзначные и однозначные слоги. Однако это изобретение никого не заинтересовало и было сдано в архив.

Неверно думать, что Кулибин выполнял лишь заказы знатных особ. В 1791 г. судьба свела его с отставным поручиком-артиллеристом Непейцыным. Офицер был инвалидом – при штурме Очаковской крепости ядром ему оторвало ногу выше колена. Непейцын, скорее в шутку, попросил Кулибина смастерить ему новую ногу взамен утраченной на поле боя. Однако мастер отнесся к просьбе вполне серьезно. Через три месяца искусственная конечность была готова. Механическая нога могла сгибаться и выпрямляться, а к телу прикреплялась с помощью металлической шины с поясами. Чтобы продемонстрировать пригодность своего творения, Кулибин смастерил двух кукол. Одна из них изображала человека, у которого ниже колена была отнята правая нога, а другая – у которого выше колена была отнята левая нога. Таким образом, мастер предусмотрел оба случая утраты конечностей. Модели протезов, куклы и все чертежи он послал Якову Виллие – президенту Медико-хирургической академии. Хирурги изучили искусственную ногу и признали протез Кулибина не только пригодным к употреблению, но и самым лучшим из всех существовавших до той поры. Однако до массового производства протезов дело так и не дошло – поскупилась казна. Кулибинскую куклу с искусственными ногами заприметил один предприимчивый француз. Он выкупил куклу у мастера, привез в Париж и выдал ее за свое изобретение. Наполеону оно понравилось, предприниматель получил заказ на производство протезов для раненых французских офицеров. Как водится, изобретение русского мастера нашло применение не на родине, а за ее пределами.

Кулибин слыл механиком и возглавлял механические мастерские Академии наук, однако круг его интересов был куда шире. Так, например, он решил заняться уличным освещением. В то время Россия не знала ни светильного газа, ни керосиновых горелок, ни тем более электрических лампочек накаливания. На главных улицах Петербурга кое-где горели масляные лампы, настолько тусклые, что были в состоянии осветить разве что сами себя. Как-то темным вечером жители Английской набережной пришли в изумление, завидев на противоположном берегу Невы, над Васильевским островом, яркое свечение наподобие лунного. Кто-то достал из кармана газету и принялся за чтение – настолько интенсивным было освещение. Народ недоумевал и жаждал объяснения. Оно не замедлило явиться – Кулибин переплыл реку на ялике в компании друзей, чтобы воочию убедиться в действии своего очередного изобретения. Публике же было растолковано, что в окне квартиры Кулибина на верхнем этаже академического здания вспыхнул фонарь с вогнутым рефлектором из многих маленьких зеркал. Поскольку лампа расположена в самой середине рефлектора, сила ее света увеличивается по крайней мере в 500 раз. Изобретение Кулибина пошло нарасхват – в зависимости от размеров за фонарь платили от 60 до 150 рублей. Пригодилась новинка и мореходам. Впервые, причем по весьма экзотическому поводу, зеркальный фонарь использовал известный русский мореплаватель Шелепов. Вернувшись из очередного дальнего плавания, он нашел изобретателя и рассказал ему историю о том, как с помощью кулибинского фонаря удалось усмирить аборигенов одного тихоокеанского острова. Те поначалу отнеслись к экспедиции крайне враждебно, однако Шелепов сумел сыграть на их суевериях. Он выяснил, что дикари поклоняются солнцу, и обещал, что может в любое время дня и даже ночи вызывать их божество на небо. И вскоре подкрепил обещание действием. Собрал на берегу толпу дикарей и попросил их немного подождать. Внезапно мрак озарился ярким светом. Это матросы зажгли лампу в зеркальном фонаре, заблаговременно прикрепленном к верхушке мачты. Корабль с берега виден не был. Дикарям, с благоговением взиравшим на явление божества, Шелепов объяснил, что это еще не само солнце, а лишь его внук, посланный дедом, дабы вразумить островитян, чтобы те не враждовали с пришельцами, а, напротив, покорились им. Что, собственно, и произошло.

В круг обязанностей академического механика входило устройство при дворе разного рода иллюминаций и фейерверков. Это было яркое зрелище, однако с двумя существенными изъянами. Во-первых, порох, употребляемый для устройства потешных огней, издавал едкий удушливый запах, во-вторых, там, где порох, всегда существует опасность взрыва. Кулибин предложил заменить вспышки пороха совершенно безопасным и не менее ярким оптическим фейерверком, производимым зеркальными фонарями. Пороховой грохот имитировали при помощи железных листов. Потемкину и Екатерине проект пришелся по вкусу. Светлейший князь потом не раз заставлял Кулибина устраивать оптический фейерверк в Таврическом дворце для иностранных послов.

Посрамил иноземцев

Расцвет творчества Кулибина пришелся на период царствования Екатерины II, однако и при Павле I, несмотря на то что тот правил всего 5 лет, с 1796 по 1801 год, престарелый изобретатель по крайней мере дважды заставил о себе говорить.

Павел I.

На петербургских верфях иностранными инженерами строились три больших военных корабля. Когда они были готовы к спуску на воду, посмотреть на величественное зрелище собралось множество народа, пришел и Иван Кулибин. Он прохаживался рядом с кораблями, внимательно разглядывая приспособления для их спуска со стапелей. Затем подошел к главному кораблестроителю и обратил его внимание на некую неправильность, из-за которой самый большой корабль мог застрять на стапеле, не добравшись до воды. Самодовольный иноземец посоветовал старику не лезть не в свое дело. Тот пожал плечами и отошел в сторонку. Вскоре на верфи появился император. Работа закипела с новой силой. После сигнала первые два корабля успешно соскользнули со стапелей и подняли фонтаны брызг. Когда же подошла очередь самого большого – «Новой благодати», опасения Кулибина полностью оправдались. Корабль тронулся, но на полпути к воде вдруг остановился. Кораблестроители, увидев, что Павел гневается, пришли в ужас. Они изо всех сил пытались столкнуть корабль в воду, но он застыл на месте как вкопанный. Вдруг, не говоря ни слова, Павел I повернулся, покинул верфь и отбыл во дворец. Кулибин тоже собрался восвояси, но его задержал случившийся здесь же знакомец, пригласивший мастера домой на стакан чая. Кулибин не отказался, и вскоре приятели сидели за самоваром. Но не успели они как следует напиться чаю, как раздался стук в дверь. От господ инженеров явился матрос, пригласивший Кулибина на верфь, выручать попавших впросак кораблестроителей. Тот явился и согласился помочь. После вмешательства Кулибина и третий корабль благополучно сошел со стапеля в Неву. Павел I был вспыльчив, но отходчив. Узнав о благополучном окончании дела, он щедро наградил кораблестроителей, Кулибина же удостоил особой аудиенции и с тех пор обращался к нему не иначе как по имени-отчеству.

Конец ознакомительного фрагмента