Константин Денисов - Под нами - Чёрное море

В Казачью бухту я прибыл для того, чтобы решить с командиром плавучей батареи № 3, расположенной всего в пятистах метрах от стоянки самолетов, некоторые вопросы взаимодействия. Плавучая батарея — недостроенный корабль, на стальной палубе которого были установлены четыре 76,2-миллиметровых, три 37-миллиметровых орудия и крупнокалиберные пулеметы.

Встретил меня молодой и статный капитан-лейтенант Сергей Мошенский. Я. представился и сообщил о цели прибытия. Прежде всего задал вопрос, который долго меня интересовал:

— Скажите, товарищ капитан-лейтенант, почему батарею называют "Не тронь меня"?

Конечно, я не первый интересовался происхождением этого названия. Поэтому мой собеседник ответил не задумываясь:

— Здесь своего рода сплав из морской романтики и реальных событий сегодняшнего дня. Дело в том, что в старом российском флоте такое наименование носил один из кораблей, не раз отличавшийся в морских баталиях. Наша батарея тоже оказалась для врага крепким орешком. Еще в то время, когда ее поставили на "мертвых якорях" неподалеку от входа в Северную бухту для прикрытия от нападения с воздуха Севастополя и наших кораблей в этой зоне, мы сбили не один десяток самолетов противника. Естественно, что враг неоднократно пытался уничтожить батарею, но при каждом воздушном полете на нее получал жестокий отпор. Вот и возродилось в наше время романтичное наименование "Не тронь меня". Теперь мы здесь, — продолжал Мошенский, — прочно сидим на мели. А работы стало значительно больше. Хорошо, правда, что людей чаще видам, жить веселее. Не подводили бы нас только с боеприпасами.

Скромное величие боевого экипажа батареи, как мне показалось, заключалось прежде всего в спокойствии людей. Никакой суеты, каждый занят определенным делом и в считанные секунды готов занять свое место в боевом расчете.

Конечно, им жить и воевать было нелегко — ведь укрыться-то негде, а цель для атаки с воздуха значительная по размерам, и к тому же неподвижная. Поразить ее с воздуха особого труда не представляло, если бы она не стреляла, и причем очень здорово. Мы не раз видели, находясь рядом, как зенитчики сбивали вражеские самолеты при их налетах на аэродром Херсонес и на 35-ю дальнобойную батарею.

По моей просьбе капитан-лейтенант Мошенский собрал командиров орудий и пулеметных установок. Я коротко объяснил значение их помощи летчикам при ведении воздушных боев над Херсонесом и особенно при взлетах наших самолетов и их заходах на посадку,

Рассказал, на каких удалениях от наших самолетов следует вести огонь по пристроившемуся в хвост истребителю противника, предупредил, что надо быть очень внимательными, когда наши самолеты выруливают на взлет и взлетают, ведь «мессеры» всегда шныряют на стороне солнца и стараются нанести по нашим самолетам внезапный короткий удар.

— Ну и, само собой разумеется, требуется отсекать огнем преследующих истребителей при возвращении наших самолетов с задания, — напомнил я.

В заключение убедился, что батарейцы знают сигналы взаимного опознавания, особенно в темное время суток, и понимают значение эволюции наших самолетов. Сергея Мошенского я пригласил посетить Херсонес и встретиться с летчиками.

Не менее напряженную борьбу с авиацией противника вели зенитчики, прикрывавшие Севастополь и войска на фронте. Да и не только с авиацией: в решающие дни июня 1942 года они будут вести огонь по танкам, а иногда и по наседавшей вражеской пехоте.

Не погрешу против истины, если скажу, что между летчиками и зенитчиками в Крыму установилась близость, измеряемая не только числом километров, отделяющих взлетные полосы от огневых позиций, но и душевная, связанная с единством целей, решаемых только разным оружием. Мы всегда аплодировали зенитчикам, когда они сбивали на наших глазах вражеский самолет, и они благодарили нас за надежное прикрытие от воздушных налетов. Сколько же «их» и «нас» обязаны этому содружеству жизнью!

Обладая подавляющим превосходством в воздухе, враг отказался от сопровождения своих бомбардировщиков истребителями. Теперь пары и четверки Ме-109 непрерывно барражировали над всем нашим оборонительным районом. Причем, как только обнаруживался взлет наших самолетов, наряд истребителей врага немедленно возрастал. Одновременно усиливался и обстрел аэродромов артиллерией.

В этих условиях даже взлет и посадка крайне усложнялись, требовали от летчиков высокого мастерства и железной выдержки. Тем не менее наши истребители, которых явно не хватало, летали ежедневно, вместе с зенитчиками сбивали по 15 — 18 самолетов врага. Активно действовали, подчас (в отличие от врага уже вынужденно) без сопровождения истребителей, штурмовики и бомбардировщики. Так что каждый боевой вылет, каждый час, проведенный в воздухе, нередко граничил с подвигом. Ну а как оценить иначе, если начинать воздушный бой нередко приходилось сразу после взлета, а закончив его после израсходования боеприпасов или горючего, тут же выпускать шасси и сажать машину.

Без боя не садились и самолеты, прилетавшие с Кавказа. Так, 3 июня девять ЛаГГ-3 и два Як-1 9-го авиаполка перед посадкой на Херсонесе на последних литрах бензина приняли бой с «мессершмиттами». И обе стороны потеряли по три истребителя. Смело могу заверить, что, будь у наших самолетов полные бензобаки, не думали бы наши летчики о том, что в любую секунду может «обрезать» мотор, превратив боевой самолет в мишень, результат боя был бы совсем иным.

В конце дня 7 июня командующий ВВС флота генерал-майор авиации В. В. Ермаченков и командир 3-й особой авиагруппы полковник Г. Г. Дзюба собрали во "Дворце культуры" на совещание командиров авиаполков и эскадрилий.

— Сегодня с рассветом после двухчасовой артиллерийской подготовки противник перешел в наступление на Севастополь, — начал свое нерадостное сообщение генерал Ермаченков. — На главном направлении — железнодорожная станция Мекензиевы Горы, Бельбек — он ввел в сражение четыре дивизии и 100 танков, а на вспомогательном — вдоль Ялтинского шоссе — две дивизии. Идут тяжелые бои. Ценой огромных потерь врагу удалось вклиниться на главном направлении удара в оборону наших войск на один-два километра.

Ермаченков сказал, что вражеская авиация в основном действует на фронте. Над нашими войсками отмечено уже около тысячи самолето-пролетов и, по предварительным данным, на них сброшено около четырех тысяч бомб. Штурмовики 18-го авиаполка действовали по артиллерийским позициям врага активно. Особенно отметил генерал удар по артиллерийским батареям немцев в районе Бельбекской долины восьмерки «ильюшиных», возглавляемой старшим лейтенантом М. Е. Ефимовым.