Борис Яроцкий - Дмитрий Ульянов

На съезде слово было предоставлено главе делегации — члену Ростовского городского Совета. Тот зачитал письмо ростовских рабочих. Письмо выслушали в полном молчании, но, когда председательствующий большевик Платонов поставил перед съездом вопрос, посылать или не посылать помощь, зал наполнился выкриками. На трибуну поднялся правый эсер Бунаков.

— Ростовский пролетариат, — патетически начал он, — героический пролетариат. Мы восторгаемся мужеством, с которым он борется против генерала Каледина. Но… — он сделал паузу, отпил из стакана глоток воды, — но, славные делегаты-черноморцы, мы не можем послать помощь ростовчанам, мы не должны распылять наши силы.

— А если ростовчане сами не справятся? — бросил из президиума реплику большевик Пожаров.

Бунаков узнал его голос и, не оборачиваясь, ответил: — Не справятся — значит, сами виноваты, что не мобилизовали всю доблестную ростовскую Красную гвардию. Товарищи, я считаю, мы должны послать на Дон делегацию для оказания, так сказать, символической помощи.

Пожаров попросил слова.

— Свое мнение эсеры высказали. Они отказываются помочь революционному Ростову. Ну а мы, большевики, предлагаем послать на Дон сильную, хорошо вооруженную флотилию.

На реплику Бунакова «За вами не пойдет матросская масса» он потряс в воздухе пачкой бумаг:

— Вот оно, доказательство того, что за нами пойдут. Это резолюции моряков в поддержку ростовского пролетариата.

Теперь даже колеблющиеся поняли, что массы на стороне большевиков. Предложение Пожарова было принято сорока тремя голосами против двадцати трех.

После съезда большевики сразу же начали формировать флотилию. В добровольцах недостатка не было. Около тысячи моряков записалось в экспедиционный отряд. 12 ноября флотилия вышла из Южной бухты и взяла курс на Дон. В ее составе были два миноносца и два тральщика. Вместе с вооруженным отрядом отправился и врач Владимир Сергеевич Лягодкин. Он охотно принял предложение Дмитрия Ильича возглавить санитарное отделение отряда.

Вслед за Донской флотилией севастопольцы приступили к формированию нового Черноморского отряда.

Как никогда, ощущалась отдаленность Севастополя от красного Петрограда. Из столицы с нетерпением ждали известий и прежде всего «Правду».

С севера прибывали поезда. «Правды» не было. Газета таинственным образом исчезала в дороге.

«Дорогие товарищи! — писал в ЦК Николай Арсеньевич Пожаров. — Комитет, вынужденный долгим неполучением ЦО «Правды», с самого начала Октябрьского переворота, поручил мне обратиться к вам с настоящим письмом. Мы неоднократно обращались к издательству с просьбой об аккуратной посылке газет. С тем же теперь обращаемся и к вам.

Кроме этого, организация очень нуждается и в литературе последних новейших изданий, отсылка которых на наши заказы задерживается…

Теперь, когда здесь, на юге, разгорается борьба с контрреволюцией, когда нарождаются «краевые» власти из городской думы, земств, городов, нам нужно развить самую упорную борьбу, самую широкую агитацию. Здесь открыто призываются массы на борьбу с Советами, с правительством народных комиссаров. Нужны силы, нужны работники, присылайте немедленно.

В Симферополе образовалась краевая власть из городских дум, земских самоуправлений, национальных групп и оборонческих советов в составе 48 человек, которая называет себя «советом народных представителей». Задача этой власти: «регулирование денежных знаков, с одной стороны, борьба с большевиками, с «большевистским» правительством и с Советами, воспрепятствование доставки хлеба в центр, с другой». Это не пустые слова, это факты…»

Пожаров сообщал также, что Севастопольский Совет такую власть не признает и своих представителей отзывает, а в самом Севастополе для работы с многочисленным воинским гарнизоном нужны работники, которые помогут окончательно вырвать массу из-под влияния эсеро-меньшевистско-кадетских руководителей.

«Мы пытаемся выпускать здесь газеты, ищем типографию, нужны будут деньги, но также нужны будут и работники, способные поставить газетное дело. Нам нужно одного газетного работника и двух агитаторов-организаторов».

Пожаров предложил Дмитрию Ильичу вместе с товарищами Кобылянским, Алексакисом и солдатом Басенко войти в состав редколлегии будущей газеты. Начались поиски типографии и печатников. Одновременно Дмитрию Ильичу было поручено выяснить обстоятельства исчезновения «Правды». И вот здесь пришлось прибегнуть к помощи большевистского разведчика, заброшенного симферопольскими подпольщиками в местную охранку еще накануне войны. Так спустя четыре года Дмитрий Ильич снова встретился с Афанасием Семеновичем Мочаловым, бывшим служащим губернского жандармского управления. Пока только было известно, что поезда, следующие в Крым, как правило, обыскиваются и все большевистские издания изымаются. Все это происходит между Джанкоем и Симферополем. Действуют опытные сыщики, по всей вероятности, дрессированные еще охранкой. Мочалов взялся их обнаружить и обезвредить.

В конце ноября 1917 года крымская контрреволюция образовала два так называемых правительства: татарская националистическая «директория», вынашивавшая планы отторжения Крыма от России и присоединения его к Турции, и «совет народных представителей» (кадеты, эсеры, меньшевики), или, как их метко переименовали трудящиеся, «совет народных предателей». Эти два антисоветских фронта создали объединенный «Крымский штаб» — вооруженные силы контрреволюции. «Крымский штаб» располагал значительными силами — его поддерживал мусульманский корпус и 200 тысяч бывших офицеров царской армии.

«Крымский штаб» рассчитывал одним ударом покончить с Советами в Крыму. Первый открытый конфликт между «Крымским штабом» и Севастопольским ревкомом произошел 28 декабря 1917 года в связи с разоружением большевистски настроенных воинских частей, дислоцированных в Евпатории. Большевики Евпатории обратились за помощью к Севастопольскому ревкому. Тот потребовал от «Крымского штаба» в течение 24 часов вернуть оружие солдатам и матросам Евпатории. В ответ на ультиматум «Крымский штаб», в свою очередь, потребовал от ревкома прекратить посылать матросов-агитаторов в города Крыма и стал спешно подтягивать войска к Севастополю.

В ночь с 10 на 11 января 1918 года вооруженные отряды татарских националистов кинулись на Севастополь. Бой завязался у Камышловского моста. Первый удар приняли севастопольские рабочие.

В ревкоме Юрий Петрович Гавен огласил донесение командира второго красногвардейского отряда. Оно заканчивалось словами: «Идет кровопролитный бой. Немедленно пришлите помощь». Вместе с подкреплением отправился и врач Ульянов. Пожаров, увидев его под пулями перевязывающего раненых, предложил покинуть поле боя. Но Дмитрий Ильич не ушел в укрытие, пока не подобрали последнего раненого.