Величайший из изменников. Жизнь сэра Роджера Мортимера, первого графа Марча, правителя Англии в 1327-1330 - Ян Мортимер

прибытия 29 июля на заседание парламента. Выделяя пять дней на путешествие в Лондон, у армии оставалось каких-то сорок три дня на разрушение шестидесяти семи усадеб и покрытие многих сотен миль между ними. Ясно, что на данном этапе разрушения совершались не единым подотчетным общему руководству войском, а разрозненными силами, большая часть которых состояла из местных крестьян и преступников, жадных до выгоды, приносимой борьбой с Деспенсерами, и личного обогащения. Автор «Жизни Эдварда Второго» предполагает выдвигает свои предположения, основывая разгулявшуюся в стране ненависть на отношении к Деспенсеру-старшему.

«Ибо жестокий и алчный отец причинил в прошлом многим ущерб и многим посодействовал в отлучении. Что до лесного законодательства, он многих обвинял в разграблении королевских охотничьих угодий, большинство из которых подло лишил наследства, кого-то заставил отправиться в изгнание, у преобладающей части вымогал несправедливо определенные суммы денег, собирая, таким образом, с помощью угроз тысячи либратов (единица измерения земли)… По общему мнению, Деспенсер-старший утратил ровно столько, сколько приобрел от обнищания других».

Поэтому его собственные парки и охотничьи угодья превратились в доступные для каждого потенциального лакомки до оленины в стране. Претензии, выдвигаемые против лордов Марки, должны рассматриваться именно в таком свете: как попытка Деспенсера-старшего выдать направленную против него ярость за совершенное в процессе набега. Также это указывает, что пусть его владения и подверглись нападению лордов Марки с сотоварищами, ни вассалы, ни монаршие силы не могли ничего предпринять, дабы их остановить.

Пока Роджер, Херефорд и другие лорды Марки бороздили земли Деспенсера-старшего, лорд Ланкастер на севере созвал в Шербурне, что в Элмете, заседание. Историки обычно полагали, что там присутствовал и Мортимер-младший, но, в свете тяжелых разрушений систематически наносимых владениям Деспенсера-старшего на юге, похоже, лорды Марки послали туда лишь своего представителя. Им мог оказаться Бартоломью де Бадлесмир, отныне открыто присоединившийся к Роджеру. Лорды Севера заявили, что понимают и сочувствуют причинам поступков лордов Марки. Вопреки ущербу, причиненному силами тех по всей Англии, Роджер Мортимер и его соратник по руководству действиями, Херефорд, пользовались полной поддержкой большинства жителей королевства, как и решительной поддержкой северных властителей.

29 июля 1321 года Роджер повел войско из Уолтема в Лондон. Каждый из лордов Марки обустроился в отдельной точке на расстоянии от столицы, практически, положив кольцо осады для монарха и его двора. В качестве символа сплоченности и они, и их люди носили одинаковую одежду: зеленые туники, в которых правая верхняя часть и правый рукав имели желтый цвет, а на груди красовался королевский герб. Роджер со своими солдатами разместился на землях аббатства Святого Иоанна в Клеркенвелле, точно на севере от города. Там началось ожидание, а Эдвард все отказывался соглашаться на переговоры.

Игра в ожидание, к которой приступили и король, и взбунтовавшиеся лорды, явилась отражением в миниатюре всего правления Эдварда Второго. Оно отличалось исключительно одним, но основополагающим вопросом: о праве суверена совершать то, что ему в данный момент хочется. Об уверенности в необходимости для монарха и тех, кому посчастливилось удостоиться его милостей, обладать неограниченной свободой. Большинство остальных лордов, особенно из числа утративших королевское покровительство, считали, — у Эдварда существует обязанность править страной справедливо, в соответствии с данной при венчании на царство клятвой. Учитывая столкновения и их разрешения, страдало все государство, и единственной выгодой из сложившейся истории стало доскональное обдумывание системы правления. Только такой могущественный вельможа и деятель, как граф Пембрук мог найти выход из создавшегося тупика. Честолюбцы, подобные Роджеру и Деспенсеру, никогда не сумели бы абстрагироваться от личных амбиций, воины, как Херефорд, не разрешили бы своих разногласий вне контекста насилия, а влиятельные магнаты, похожие на Ланкастера, прочли бы политические урегулирования исключительно в свете собственных при этом приобретений и потерь. Таким образом, для всех вовлеченных оказалось удачным возвращение в конкретных обстоятельствах в Англию графа Пембрука. Хотя тот продолжал находиться в Дувре, Эдвард написал ему 1 августа послание, прося на следующий же день прибыть в Вестминстер. Пембрук не стал откладывать и, что удивительно, успешно справился с преодолением семидесяти миль, дабы уже через 24 часа очутиться пред королевскими очами.

На дворе опять стоял 1312 год, снова повторялась история с Гавестоном, за исключением занятия места покойного графа Уорвика рядом с Ланкастером и Херефордом, противостоящими монарху, Роджером. Их армии теперь не занимали места в нескольких милях от столицы, а располагались ровно под ее стенами. Да и любимец Эдварда не лежал мертвым, как Пьер Гавестон, когда Англия в последний раз колебалась на лезвии гражданской войны, но мог похвалиться чрезвычайной живостью. Все нити сходились в руках у графа Пембрука, как и в 1312. Проблема состояла в его умении убедить короля принять изгнание Деспенсера. Или полномасштабная гражданская война все же разразится.

Обсудив вопрос с лордами Марки, Пембрук вернулся к Эдварду. Тот продолжал отказываться от согласия с выдвинутыми ему условиями. Пришлось применить все дипломатические навыки, чтобы уговорить монарха увидеть, — выбора нет.

«Отнеситесь внимательнее, мой господин король, к власти баронов», — умолял он. «Заметьте, в какой степени вам угрожает опасность, ни брат, ни сестра не должны быть вам дороже себя. Поэтому не позволяйте ни одной живой душе украсть у вас государство… Нельзя, чтобы монарх заявил, к собственному же унижению, о начале всего дела именно баронами. Ведь только ради общего блага стране следует освободиться от порочного человека. Это входило, мой господин король, в клятву, принесенную вами на церемонии коронации. Выслушав баронов, вы сумеете править дальше в силе и славе. Но, если, напротив, закроете уши ладонями в ответ на их ходатайства, можете легко утратить и королевство, и всех нас. Ибо мы поручились в преданности товарищам и не в состоянии противостоять нашим соратникам».

Столкнувшись с подобным утверждением Пембрука и заявлением взбунтовавшихся лордов об отказе почитать Эдварда и о назначении вместо него, в случае защиты им прежней точки зрения, другого суверена, тот вынужден был уступить. Архиепископ Кентербери выехал, дабы созвать мятежных лордов в Вестминстер. Уже 14 августа в сопровождении графов Пембрука и Ричмонда Эдвард вошел в Вестминстер Холл, где холодно одобрил изгнание лордов Деспенсеров, приуроченное к концу текущего месяца. Казалось, лорды Марки одержали победу.

Немедленно началась работа по составлению официального процесса, направленного против королевских любимцев. Обвинения в адрес Деспенсеров звучали следующим образом. Несмотря на назначение членов королевского Совета, из которых два епископа, один граф и один барон обязаны были находиться рядом с сувереном все время, Хью Деспенсер-младший и его отец (никто из них в состав Совета не входил) проникли в ближний круг Эдварда и противозаконно приняли данную роль