Валерий Сафонов - Не Сволочи, или Дети-разведчики в тылу врага

— Почему «немецкая овчарка»? — с невинным видом удивился Алексей. — Легионеры же вовсе не немцы, такие же русские, как и мы с тобой.

— Такие же русские?! — уже совсем задохнулась от гнева Антонина. — Да они хуже немцев, те хоть за своего Гитлера воюют, а эти предатели!

— Ну, не все же там предатели, — уже серьезно возразил Алексей, — там есть и просто оступившиеся, кого еще можно перетянуть на нашу сторону.

— А как определить, кто из них кто, что у кого на душе? — уже поостыв, спросила Антонина.

— А за нас, вернее, за тебя, Тоня, этого никто не сделает. Ты и должна найти такого человека, понимаешь, у кого совесть еще не пропала. Он нам очень нужен, пойми.

Тоня это прекрасно понимала, просто уж очень не по душе ей было такое задание. Все же она подчинилась приказу и через несколько дней познакомилась с одним легионером. Точнее, он сам подошел к ней и, смущаясь и робея, заговорил первый. Еще неделю назад Антонина попросту энергично отшила бы его, но тут… Права поговорка — на ловца и зверь бежит. К тому же парень не то чтобы ей понравился, об этом заведомо и речи не могло быть, но чем-то вызывал если не доверие, то сочувствие.

Звали его Владимир Сергеев, родом он был из Ростова-на-Дону, в связи с чем ему для переписки с отрядом был присвоен негласный псевдоним «Ростовский».

Владимир рассказал о себе, что был в плену, намаялся и согласился податься в легионеры. Он хорошо, гораздо лучше Тони, в чем она быстро убедилась, знал немецкий язык, почему, в конце концов, оказался личным переводчиком командира немецкого карательного батальона майора Фогеля. Командиру переводчик мог потребоваться в любое время суток, потому Сергеев жил не в казарме с остальными легионерами, а на частной квартире в одном из домов по улице Сталина, неподалеку от квартиры самого майора.

После нескольких встреч на улице и в парке Тоня пригласила Владимира домой, куда вроде бы в этот вечер случайно к ней зашла приятельница — Мария Лясоцкая. Завязался общий разговор.

И Мария, и Тоня после более короткого знакомства с «Ростовским» пришли к выводу, что он парень запутавшийся и надломленный, но никак не пропащий. Они прощупывали его шаг за шагом, потом стали заводить разговоры о том, что каждый русский человек, оказавшийся в таком, как он, положении, и может, и должен искупить свою вину, и дали понять, что могут ему в этом помочь. Своей женской интуицией они чувствовали, что эти разговоры находят в нем искренний отклик. К тому же Владимир был явно влюблен в Тоню и ради нее был готов на многое.

8 июня Лясоцкая докладывала в отряд Золотухину:

«Ростовский» развязал язык. В плену он находится с первых дней войны. Был в лагере для русских пленных. Испытал все ужасы холода, голод, бесчеловечное отношение, смерть товарищей. Был морально сломлен, дал согласие служить у врага. Теперь опомнился, проклинает себя за малодушие. Мучает совесть, спрашивает, что он может сделать, чтобы искупить вину. Изучаем возможности его и его связи. Ждем дальнейших указаний.

И указание поступило — использовать «Ростовского», желательно «втемную». Тогда же Шумавцов получил через Золотухина задание от штаба Западного фронта — собрать сведения о второй линии обороны немцев в районе деревень Мерный Поток и Ясенки.

Под видом родственника Хотеевых Шумавцов зашел к ним как-то вечером домой — на самом деле в обусловленный день и час — и познакомился с «Ростовским». Парень ему понравился, да и отступать было некуда, Владимир уже не только был готов к какому-то конкретному разговору, но и ждал гакового. Ктому же Шумавцов понимал, что без помощи ему в указанный район не проникнуть — городскому электромонтеру там делать было нечего. По ходу разговора Алексей и решился изложить «Ростовскому» все, что от того требовалось, не упоминая, однако, что это — задание партизан, тем более, командования Красной Армии. Впрочем, говорить об этом нужды не было — «Ростовский» был парень не дурак, постарше и образованнее Алексея, сам мог в уме сложить два и два.

Шумавцов сказал новому знакомцу, что предлагает ему в один из ближайших дней проехаться на велосипедах до Черного Потока и Ясенок, потом вернуться обратно. Только и всего. «Ростовский» прекрасно знал, что там — вторая линия обороны немцев, но и бровью не повел. Сказал, что приглашение принимает, но может поехать на такую экскурсию лишь в воскресенье, свой выходной. Шумавцов тоже бывал свободен только по воскресеньям, и то не в каждое. Так что туг у них все совпадало. «Ростовский» сказал, что может без труда достать на день два велосипеда армейского образца, а также комплект обмундирования для Алексея и, подумав, добавил: за стандартную благодарность старшине — бутылку самогона — бланки увольнительных.

В ближайшее воскресенье Алексей И Владимир совершили свою велосипедную экскурсию и благополучно проехали вдоль второй линии обороны в интересующем командование районе. При этом «Ростовский», как прослуживший в армии, Красной и немецкой, около двух лет, оказался Шумавцову весьма полезен: он куда лучше Алексея разбирался в характере и назначении различных оборонительных сооружений, в частности, он сообщил о наличии минных полей по всему Екатерининскому тракту.

На обратном пути Алексей, поддавшись импульсивному порыву, совершил оплошность: кусачками вырезал кусок немецкого телефонного провода. Этого делать не следовало — немецкие связисты могли увязать диверсию на линии с нахождением в этих местах двух велосипедистов в форме легионеров и забить тревогу. К счастью, все обошлось благополучно.

В сообщении в отряд Шумавцов отметил: «Ростовский» много сделал в проведении разведки, а главное, вел себя смело и мужественно. Разрешите использовать его и в дальнейшем. «Орел».

В ответном послании Золотухин писал:

«Наши юные друзья, «Орел» и «Победа». Мы рады вашим успехам. Благодарим за ваш труд на алтарь Отечества. Желаем новых успехов. Вашего друга держите покрепче в руках, он будет нам полезен в будущем.

По давней договоренности Золотухин подписывал письма городским подпольщикам своими инициалами и заверял их печатью Людиновского горисполкома.

В последующем «Ростовский» еще несколько раз оказывал подпольщикам разные услуги, в частности доставал пропуска, сообщал о намечаемых карательных экспедициях и т. п. К сожалению, столь многообещающее знакомство с ним вскоре оборвалось. «Ростовский» вдруг пропал. Встревоженная Тоня Хотеева, выдав себя за «девушку» Владимира, узнала у его сослуживцев, что «Ростовский»-Сергеев выехал вместе с командиром батальона майором Фогелем по служебным делам в Жиздру, и там они оба погибли при бомбардировке города советской авиацией.