Владимир Губарев - XX век. Исповеди

- Что же мешает это сделать ?

- Сейчас уже это невозможно - плоскости орбит теперь совпадут с запущенными элементами МКС лет через семь, а столько с "Миром" мы не продержимся… Так что теперь ни технически, ни баллистически такой перелет от "Мира" к МКС невозможен. Мы упустили такую прекрасную, на мой взгляд, возможность. Возможно, сыграли роль чисто политические мотивы - американцы не хотели , чтобы "Мир" стал элементом МКС. Но мне эта идея очень нравилась!

- "Родилась не от хорошей жизни" - почему?

- На "Салюте-7" события развивались драматически. Экипаж Володи Васютина вынужден был из-за его болезни экстренно прекратить полет. А на борту осталось довольно интересное оборудование, в частности, для наблюдением за атмосферой. Но оно нуждалось в наладке. В общем, на "Салют" нужно было срочно лететь. С другой стороны, Генеральный конструктор Валентин Петрович Глушко пообещал Генеральному секретарю ЦК КПСС в очередному съезду партии (по-моему, он стал последним) запустить станцию "Мир". Первый модуль "Мира" долго летать в беспилотном варианте не мог. Таким образом, было две станции, а корабль "Союз" только один. Вот и возникла "патовая ситуация" - туда и туда надо лететь. И тогда родилась идея о перелете. Сначала поработать мы должны на "Мире" пару месяцев, а потом перебраться на "Салют-7" и с него вернуться на Землю. На "Мире" мы встретили два грузовика, смонтировали оборудование, теперь уже "Мир" мог работать без экипажа. В этих же грузовиках пришло кое-что для ремонта "Салюта". Мы перегрузили все в орбитальный отсек "Союза" и отправились на "Салют-7". Начали там работать, сделали два выхода в открытый космос. Провели испытания раскладывающихся ферм, которые теперь используются и на "Мире", и на Международной Космической Станции. И вот тогда Валерий Рюмин, он был руководителем полетов, сказал, что мы - последний экипаж на "Салюте", а потому нужно снять научную аппаратуру и перевезти ее на "Мир" - зачем же добру пропадать! Мы вернулись на "Мир", еще поработали там, а потом вернулись оттуда домой.

- Еще хотелось бы слетать?

- Конечно. Но меня не пускают, к сожалению…

- Уже более десяти лет руководителем полета - когда было тяжелее всего ?

- Есть трудности многомесячные, растянутые по времени… Есть сложности, связанные с полетом: когда происходят эксцессы… Было несколько сложных стыковок… Соударение со "Спектром" - поволновались сильно… Но наша задача и состоит в том, чтобы предусматривать и "обходить" сложные ситуации.

ТОЛЬКО ФАКТЫ: "На борту "Мира" сейчас работает экипаж 26-й основной экспедиции космонавты Геннадий Падалка и Сергей Авдеев. Международные экипажи основных экспедиций стали работать на станции с 1995 года. Первый из них с участием астронавта США, второй - с участием астронавта Европейского космического агентства. С марта 1996 года по июнь 1998 года вместе с нашими космонавтами постоянно работали астронавты США. Они сменяли друг друга.

Проведено 15 экспедиций посещения. 14 из них были международными с участием космонавтов Сирии, Болгарии, Афганистана, Франции (пять раз), Японии, Великобритании, Австрии, Германии (дважды), Европейского космического агентства. Осуществлено к "Миру" девять полетов "Шаттла", во время которых на станции побывало 37 астронавтов США, один астронавт Канады, один - Европейского космического агентства, один - Франции и четыре космонавта России.

Всего на "Мире" побывало 102 человека. Совершен 71 выход в открытый космос и три выхода в разгерметизированный модуль "Спектр". Общее время в открытом космосе - 336 часов 32 минуты.

Для обеспечения работы экипажей на "Мир" было отправлено 18 автоматических кораблей "Прогресс" и 40 кораблей "Прогресс М". Они доставили на борт более 130 тонн различных грузов".

- С американцами как работалось на "Мире" ? Иначе, чем в те времена, когда проходил проект "Союз - Аполлон" ?

- Тот период, конечно же, я прекрасно помню, но с другой стороны, чем вы. Я занимался подготовкой к старту "Союзов" -их было два. И я начинал и завершал этот проект на космодроме Байконур. Месяц до пуска там сидел, весь полет там же был, и вернулся в Москву только после посадки экипажей. Так что мне трудно судить, как шло управление полетом тогда… А вот что касается нынешних наших дел с американцами, то, конечно же, не все гладко проходит. Я сказал бы даже - "тяжело". И у них, и у нас все инструкции "написаны кровью", как говорится…

У нас создана система, которая обеспечивает определенную надежность полетов. Плоха она или хороша — это не имеет значения: она проверена жизнью. Они точно также запускают свои аппараты в агрессивную среду, у них точно также горели и гибли люди, и поэтому у них есть своя линия, не всегда совпадающая с нашей. Они привыкли к своей документации, к своему оборудованию. И когда мы плотно сошлись, то самое трудное было - найти взаимопонимание. "Притирка" шла сложно и трудно. У них, кстати, тоже достаточно сложная бюрократическая машина, и преодолевать ее нелегко. Но надо отдать нам должное: мы нашли взаимопонимание во всех вопросах, и это обеспечило нормальную совместную работу в космосе и в прошлом, и в будущем.

- После "Мира" вы автоматически переходите всей командой на работу с Международной Космической Станцией?

- Мы уже сейчас управляем ею. С 20 ноября 1996 года мы работаем с первыми элементами МКС - "Зарей" и "Единством". Так что для нас эта станция уже действует.

Вячеслав Булавкин:

БИЕНИЕ СЕРДЦА РАКЕТ

- Хотелось бы, как Амундсен, первым покорить Полюс?

- У меня такое ощущение, что это я делал много раз…

- В таком случае я процитирую великого путешественника. Он сказал: "Сила воли - первое и самое важное качество искусного исследователя. Только умея управлять своей волей, он может надеяться преодолевать трудности, которые природа воздвигает на его пути. Предусмотрительность и осторожность одинаково важны: предусмотрительность — чтобы вовремя заметить трудности, а осторожность — чтобы тщательным образом подготовиться к их встрече". Вы согласны?

- Нет! Прошу обратить внимание на слово "природа"… С этой категорией трудностей мы сталкивались всегда: отправляя ракеты и космические аппараты в полет, мы их преодолеваем - все-таки работаем в чужой и враждебной человеку стихии… Но, оказывается, это не самые большие трудности: человеческое общество способно ставить преграды более тяжелые, чем природа, и наша жизнь в последние десятилетия это подтверждает. Разве не так?